Принцесса в башне

Оксана Пономарева очень ждала своего первого ребенка. На УЗИ ей сказали, что будет девочка, показали на экране, и Оксана увидела, что девочка похожа на нее. Всю беременность Оксана была спокойна и счастлива. Срок был назначен на конец января

***

Дайте мне моего ребенка!

31 декабря в Иркутске Оксану из-за плохих анализов положили на сохранение. А 4 января начались роды. Было шесть или семь утра, Оксана уже несколько часов пыталась родить. «В какой-то момент она ко мне подходит и кричит: „Ребенок страдает! Давай быстро — садись, подписывай документы на операцию, на кесарево сечение. Быстрее, быстрее, давай! У нас нету времени! Быстрее подписывай!“»

Родилась девочка. Акушерка показала ее Оксане в своих руках и унесла, а Оксану увезли в реанимацию. И к ней стали по очереди приходить врачи. К другим не приходили, а к ней приходили.

Первой пришла педиатр. Подошла, наклонилась и сказала шепотом, чтобы соседки по палате не услышали: «У вашей девочки синдром Дауна». У Оксаны не было никакой реакции. Она ничего не чувствовала и ничего не понимала: «При чем здесь я? Какой синдром Дауна? Что за бред? Это ко мне не относится!» Потом пришла другая врач, стала объяснять, что у детей с синдромом Дауна бывают разные патологии, проблемы с сердцем. За ней — третья:

— Что ты будешь делать?

— Я своего ребенка люблю, я его никому не отдам, мне пофиг, что у него там нашли.

— Хорошо.

— А что это значит, вы мне хоть скажите, — спросила Оксана.

— Ну, они на всю жизнь остаются детьми, — это все, что врач могла сказать.

Когда все врачи ушли, Оксана разрыдалась и уже не могла остановиться. С момента родов прошел час, нужно было сообщить новости мужу. Оксана не могла вслух, четко и ясно сказать про синдром Дауна. Ведь рядом с ней в палате лежали другие мамы — мамы здоровых детей. А все врачи говорили о синдроме шепотом, украдкой, наклонившись к Оксане. И она поняла, что, если нельзя говорить об этом вслух, значит, это что-то очень плохое и очень постыдное. То, что нужно ото всех …