Семь «Як -1» против 18 «Ме-109» и 7 «Ю-88» и «Ю-87»
Немецкие истребители были растеряны и беспомощны
9 марта 1942 года состоялся воздушный бой, ставший хрестоматийным для советских пилотов и вошедший в историю битв в воздухе.
Авиаконструктор Александр Яковлев писал о победе, одержанной летчиками на созданной им машине: «10 марта была получена телеграмма, в которой говорилось, что накануне семь наших летчиков на истребителях ЯК-1 выиграли воздушное сражение в бою против 25 самолетов противника. Я не знал еще подробностей, но сам факт глубоко меня взволновал и обрадовал. Это событие обсуждалось в Государственном Комитете Обороны, и было дано указание широко популяризировать подвиг летчиков в газетах. Герои-летчики показали, что советские самолеты, созданные советскими конструкторами, построенные на советских авиационных заводах, не хуже, а лучше хваленых «Мессершмиттов» и «Юнкерсов», устрашавших весь мир. Подвиг семерки вселял веру в наше оружие, в наши силы».
После катастрофы 1941 года, во многом обусловленной господством люфтваффе в воздухе, такое сообщение было поистине сенсационным.
Уже 11 марта 1942 года в «Правде» была опубликована статья «СЕМЬ ПРОТИВ ДВАДЦАТИ ПЯТИ. (ИЗ БОЕВОЙ ПРАКТИКИ АВИАЦИИ)».
Бой, описанный в статье, стал знаковым событием в воздушной войне на Восточном фронте: «На одном из участков Юго-Западного фронта 9 марта 7 отважных советских летчиков-истребителей на самолетах «Як-1»: капитан Запрягаев, лейтенант Седов, лейтенант Саломатин, лейтенант Скотной, лейтенант Мартынов и старший сержант Король под руководством командира эскадрильи капитана Еремина патрулировали над полем боя, прикрывая наши войска с воздуха. В это время на высоте 2000 метров с запада появилось 25 фашистских самолетов, из которых 7 было бомбардировщиков «Ю-88» и «Ю-87», а остальные 18 – истребители «Мессершмитт-109».
Невзирая на громадное численное превосходство врага, капитан Еремин решил атаковать вражеские самолеты. Подан сигнал, и краснозвездные соколы дружно ударили в первую очередь по «Юнкерсам». Один из «Юнкерсов», объятый пламенем, камнем рухнул на землю, остальные рассеялись и повернули вспять. Наши доблестные герои, сделав боевой разворот, бросились на «Мессершмиттов». В воздухе ревут моторы. Трещат пулеметы. Гремят авиапушки. Разворот следует за разворотом. Бой кипит. Ожесточение нарастает. Наши летчики четко и умело наносят сосредоточенные удары. Противник распылен, и один за другим падают на землю 4 вражеских самолета. «Мессершмитты» не выдержали натиска и в беспорядке удирают назад. Наши летчики без единой потери благополучно сели на свой аэродром. Умение, мужество и отвага семерых патриотов-летчиков, верных сынов нашей Родины, оказались той силой, которая позволила им одержать победу в схватке с врагом, хотя он и имел огромное численное превосходство, располагая 25 самолетами».
Настолько удачного для советских летчиков группового боя с немцами еще не было с начала войны. Борис Еремин так описал возвращение его группы после удачного боя: «Пристраиваются поближе, поплотнее. Я хорошо понимаю своих друзей: идем с победой! Хотят пройти над родным аэродромом с «прижимом». Ну что же, прижмем! Ходить с «прижимом» означало на нашем языке ходить как в парадном строю. Обычно это плотный строй, в котором масса машин движется в едином ритме, что само по себе свидетельствует о мастерстве летчиков, торжественности момента и приподнятом настроении.
Праздничный строй! Да у нас и в самом деле праздник! Откровенно говоря, на моих глазах, если считать от начала войны, это первый столь результативный победный бой. Бой, проведенный по всем правилам тактики, со знанием своей силы и с максимально полным использованием возможностей новых отечественных истребителей. Наконец, это мой первый бой, в котором враг разбит наголову, в котором большая группа вражеских самолетов растаяла, не достигнув цели. Бой, в котором опытные и уверенные в себе немецкие истребители были растеряны и беспомощны. Можно бить фашистов, и бить хорошо — в этом мы убедились. Это было так важно для нас весной сорок второго года…».
Этот бой изучали летчики на всех фронтах. Пример того, что немцев можно бить в воздухе даже при более чем трехкратном их численном превосходстве был чрезвычайно важен. Вопрос – если те семеро смогли добиться успеха, то почему не можем мы, - стали задавать себе многие пилоты. До весны 1943 года, когда в воздушной битве над Кубанью советские летчики начали в ожесточенных боях завоевывать превосходство в небе, было еще очень далеко. Но бой – семь против двадцати пяти стал одной из первых ласточек грядущей победы и в воздухе, и на земле.