Дмитрий Карев: "А я для себя завод делал, думал, детям останется"
Дмитрий Карев, владелец ООО «Настоящий фермер», готов продать свой бизнес вдвое дешевле: за 88 млн руб. вместо заявленных ранее 160 млн руб. О причинах такого решения, недавнем скандале с проверяющими органами и о ситуации на рынке переработки молочной продукции он рассказал «БК».
– Дим, судя по цене, ты уже готов просто скинуть предприятие с 50-летней историей, в которое ты вложил не только деньги, но и душу, пытаясь привить омичам вкус к здоровым продуктам. Что-то пошло не так? Что случилось?– Я изначально понимал, что не найду здесь покупателя, который сможет за адекватную цену купить завод, хотя по оснащению он один из лучших в регионе. Прежде всего, потому что отрасль переживает серьезный кризис. Когда одна известная федеральная компания покупала исилькульский молочный завод, она брала не сам завод, а место на полке, бренд. У меня все иначе. Я предлагаю именно производственные мощности, оборудование. Недавно ко мне приезжали знакомые москвичи, говорят: «Давай его в центральную Россию, сразу даем 150 млн руб., и ты просто уходишь. В своем регионе ты развиваться не сможешь. Зачем ты здесь его таким делал? Порядок оборудования и всего остального не соответствует Омской области». А я для себя делал. Думал, детям останется...
– Так что мешает демонтировать оборудование и отдельно его продать?– А какой в этом смысл? Чтобы сдать в металлолом? Сейчас я рассчитываю найти покупателя, который купит объект именно как производственную площадку со всеми коммуникациями. Газ, вода, канализация – все это сейчас стоит космических денег. У нас только в реконструкцию котельной было вложено порядка 60 млн рублей. Котлы корейские, автоматические. А там – не хочешь разливать йогурты, лепи пельмени или делай колбасные деликатесы. Или просто распили оборудование и сдай его за 50-60 млн руб. на металлолом. Мне уже ничего не жалко. Если же кто-то готов будет развивать, что-то делать на этой площадке – буду только рад.
– На днях появилась информация, пока не подтвержденная, что известный бизнесмен Темури Латария покупает активы банкротящегося «Калачинского молочного комбината (ТМ «Свеженька». Значит, отрасль не такая бесперспективная?– Могу предположить, что этот актив ему мог понадобиться для получения нового кредита. Банкам ведь нужна картинка, им важно видеть, что бизнесмен развивается, покупает новые активы, пусть даже непрофильные. А возможно, имея статус «мясного короля», почему бы не стать «молочным королем». Знаю, что один из крупнейших местных «молочников» недавно купил четыре завода исключительно на разбор (не в Омской области) только потому, что предприятию нельзя останавливаться. Стоит это сделать, оно уже будет не так привлекательно для банков. Но ведь ему как-то надо обслуживать свой миллиардный кредит.
– А что там за история с проверяющими органами, которых ты не пускаешь на свой завод?– Я их действительно перестал пускать. Потому что с декабря прошлого года было уже около 30 проверок. А это каждый раз внушительный пакет документов, организация выезда на предприятие, чтобы господа там все посмотрели, сфотографировали, восхитились оборудованием и вынесли в итоге предписание. А через некоторое время все повторилось вновь... Вот как это расценивать? Давление на бизнес? Как иначе? Ведь такие проверки проходят на всех предприятиях, многие из которых просто оплачивают штрафы, чтобы спокойно работать. Но меня все достало. Да и как можно серьезно относиться к проверкам ведомства, руководитель которого в Москве заявил, что молочники добавляют в свою продукцию мел, после чего даже не извинился за свои слова.
– Так, может, потенциальных клиентов сейчас и распугивает повышенный интерес к предприятию со стороны контролирующих органов?– Проверяют юридическое лицо, которое завтра может быть каким угодно. Производственный комплекс никакого отношения к ООО «Молочный завод Нижнеомский» не имеет. Придет другой человек, будет работать так, как ему захочется...
– А как расценивать то, что СМИ активно трубят, что Карев выпускает фальсификат? Разве «фермер» не «НАСТОЯЩИЙ»?– «Фермер – НАСТОЯЩИЙ», и не только «Фермер». Я изначально делал ставку на завод, на уровень оснащения и на качество продукта. Но когда господа из торговых сетей говорят: «Хотим масло за 100 рублей» и им совершенно плевать, что жир стоит 90 руб. за кг, они в итоге и получают масло за 100. Но это нельзя называть фальсификатом. Это то, что люди с нашей зарплатой могут себе позволить. Потому что человек, который зарабатывает 15-20 тыс. руб. в месяц, а его средний чек не превышает 500 руб., просто не будет покупать масло за 700 руб. И ему плевать, что пишут СМИ. Он идет в магазин и спрашивает: «А что мне есть? Я хочу масло». И покупает масло, не думая о том, из чего оно реально произведено. Чудес не бывает. И вопрос здесь уже не ко мне и даже не к «проверялкам». А к господам повыше, которые допустили то, что покупатель стал нищим.
– Помню, Шостя в свое время тоже говорил, что бренд «Любавинка», где начали использовать растительные жиры, – это требование рынка. Он был категорически против того, чтобы такой продукт появился на предприятии, которое прославилось именно натуральной сгущенкой...– А кого интересует твое категорическое мнение? Я вот тоже 10 лет поставлял продукты для Госрезерва, пока не выяснилось, что мои бывшие сотрудники организовали свое предприятие и заполонили рынок разбулыженной в гаражах продукцией, расфасованной в мою упаковку. Более того, у этих ребят за шесть лет не было ни одной проверки, потому что они не спорят с министерством. Они делают по 200 тысяч кг в месяц в гаражах, но при этом не приняли ни одного литра молока. Поэтому их никто не знает. А сами они нигде не светятся, в жизни города не участвуют. Они тихо работают, заполняя рынок в том числе моими брикетами с псевдомаслом. Но торговым сетям плевать, что у тебя есть завод, работающий с 1965 года, что у тебя есть медали, оборудование. Им нужна цена. И их можно понять. К ним приходит покупатель, у которого средний чек 500 руб., а ему еще нужно купить пачку масла. И бороться с сетями бесполезно, потому что им приходится бороться за покупателя. И торговые сети правы по-своему – только покупатель своим рублем определяет тот продукт, который ему нужен, или тот, который он в состоянии купить. Многие при этом заявляют о качестве продуктов, но в итоге мы видим на полках, к примеру, сыр «Алтайский» за 250 руб./кг, при том, что на заводе его отпускная цена 400 руб. Это и есть основная причина того, почему сегодня загибаются молочники.
– Что будет с рынком? Перспективы хоть какие-то есть?– Рынок сожмется. Сейчас многие молочники мечтают продать свой бизнес. Проблема в том, что они хотят это сделать по нормальной цене. Адекватно работать стало невозможно. Даже Казахстану, который скупал молочную продукцию по нормальной цене, с 2014 года наш рынок стал неинтересен. Появился Таможенный союз, пошли другие поставки, другие торговые отношения.
– А правительство не субсидирует молочников? – Им зачем это нужно?
– Хотя бы затем, что молочная продукция – жизненно важный продукт... – Для кого? Для тебя со мной? Это процесс глобальный. Знаешь, откуда все проблемы рождаются? У нас переработка молока не входит в компетенцию министерства сельского хозяйства. Господин Чекусов, к примеру, пишет, что мы должны покупать у фермеров литр молока за 25 руб. А министр образования при этом требует, чтобы детские сады получали молоко по 20 руб. за литр. Или творог по 100 руб. Но, чтобы сделать килограмм творога, нужно 12 литров молока. Даже при цене литра в 20 руб. себестоимость составит 240 руб. И это касается всей готовой продукции. Никого уже не напрягает, что цена колбасы и сосисок начинается от 100 руб. за кг при себестоимости мяса в разы выше. Но это забота переработчиков. Никаких тебе дотаций, никаких субсидий. В итоге многие предприятия или банкротятся, или тонут в миллиардных долгах. И такая ситуация по всей стране.
Текст: Ирина Леонова