Всероссийский съезд судей

Съезд проходит 6–8 декабря в Москве и посвящён вопросам, касающимся состояния судебной системы, перспективам её развития, мерам по совершенствованию деятельности судов.

В работе съезда принимают участие 780 делегатов: представители высших российских судов, федеральных судов общей юрисдикции, арбитражных и военных судов, мировые судьи, представители конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Позвольте поприветствовать делегатов съезда, гостей очередного Всероссийского съезда судей. Ваш форум, безусловно, значимое событие не только для судебной системы, для всех правоохранительных органов, но и для всей страны. Он вызывает неизменный, повышенный интерес в обществе.

Здесь обсуждаются актуальные вопросы российского правосудия и всегда звучат новые идеи, подходы, предлагаются решения. Повестка дня и повестка всего съезда важна и для судей, как я сказал, и для всей системы, для страны.

Уверен, и нынешний съезд, как и предыдущие, пройдёт конструктивно, с глубоким содержательным анализом задач, стоящих перед российской судебной системой. Хотел бы подчеркнуть, что это задачи, безусловно, высокого уровня, потому что они прежде всего касаются защиты прав граждан, их свобод и достоинства.

Исполнительная и законодательная власть обязаны учитывать ваши решения по совершенствованию работы судов. Уверен, что и ход ваших дискуссий, и итоговые документы съезда будут изучаться самым тщательным образом.

Понимаю, что нерешённых вопросов, как всегда и в любой системе, немало. Но за прошедшие четыре года были реализованы меры, оказавшие серьёзное позитивное влияние на саму организацию судебной системы и на практику рассмотрения дел.

Прежде всего это объединение высших судов, а также появление нового кодекса об административном судопроизводстве. Вы помните, это было одной из главных тем предыдущего съезда. Сегодня установлена понятная, прозрачная процедура рассмотрения споров граждан с органами власти разных уровней. 1 сентября этого года вступил в силу и Закон о третейском разбирательстве. Таким образом, реализованы планы реформирования третейских судов.

На что хотел бы ещё обратить внимание. Вы знаете о многочисленных изменениях, которые в последнее время внесены в уголовное, административное законодательство. Такие изменения есть практически во всех отраслях права. Каждая из этих новаций служит для суда руководством к действию при рассмотрении конкретных дел.

Безусловно, жизнь, развитие страны требуют корректировки, настройки нашей правовой системы и законодательства. Но вместе с тем нужно признать, что наше правовое поле меняется очень быстро, может быть, слишком быстро и порой несистемно, что создаёт немало угроз в процессе правоприменения. Судейское сообщество способно повлиять на эту ситуацию. Уверен, что парламент с должным вниманием отнесётся к вашему авторитетному мнению. Стабильность и предсказуемость законов – общая для всех цель, гарантия качества национальной юрисдикции. Это чрезвычайно важные вещи, которые мы всегда должны помнить.

Знаю, что на съезде планируется обсудить широкий круг вопросов. Это и разработка новой уголовной политики с расширением гуманизации, и дальнейшее внедрение электронных технологий в деятельность судов.

Остаётся по-прежнему острой и проблема перегрузки судов. Уже не раз мы с вами об этом говорили, знаю ваше мнение, иногда невозможно тащить такой огромный груз, огромный объём работы. Это, безусловно, сказывается на качестве судебных актов, может приводить к судебным ошибкам и в конечном итоге приводит к нарушению прав граждан, интересов государства. Полагаю, что на съезде будут выработаны такие рекомендации по этим вопросам, которые наконец нам позволят изменить эту ситуацию. Вы как никто другой знаете положение дел и ресурсы, доступные для использования, включая и упрощённый порядок рассмотрения ряда категорий дел.

В работе судов нет первостепенных и второстепенных задач. Это аксиома. Мы с вами всё это в институтах и университетах слушали, проходили и хорошо усвоили. Здесь важно всё: и укрепление статуса судей, гарантий их независимости, и оптимизация судопроизводства, и повышение открытости, прозрачности правосудия.

Понятно, что судьи постоянно находятся в атмосфере конфликтов, споров, а подчас даже человеческих бед и трагедий. Далеко не каждый может выдержать такое напряжение. Но вы сами выбрали эту стезю, сами определили для себя жизненный путь. И должен сказать, что это очень достойный, серьёзный, хороший выбор. Ваша профессия, непростая работа, ваша – здесь уместно будет сказать – миссия, которая нужна, необходима обществу, конкретным людям, стране в целом.

Кадровый вопрос – одна из постоянных тем ваших съездов. Судебная власть предоставляет особые полномочия людям, работающим в её системе. И абсолютно справедливо, что требования к ним тоже должны быть повышенными.

Судья должен быть примером объективности, неподкупности и безупречности в своих действиях и решениях. Основная ответственность за профессиональные и личные качества кандидатов на судейские должности возложена на квалификационные коллегии судей. Их работа требует совершенствования, безусловно, как и всё остальное. И надеюсь, что съезд уделит внимание этим вопросам.

Скажу лишь, что необходимо беречь чистоту судейского корпуса и повышать доверие к суду как главному защитнику прав любого человека – независимо ни от его доходов, ни возраста, ни национальности, ни должностного положения, ни даже гражданства, если этот человек находится в рамках российской юрисдикции.

Деятельность судов, их решения напрямую связаны с судьбами миллионов людей, с урегулированием споров в самых разных областях жизни. Поэтому запросы граждан к судебной системе, к работе судей, к их моральному и нравственному облику, конечно, очень высоки. И абсолютно очевидно, что надо им соответствовать в полной мере.

Уважаемые коллеги! Важные решения по совершенствованию судебной системы принимаются не только на съездах судей. Но именно такие форумы придают колоссальный импульс движению вперёд, к новому, более качественному уровню отправления правосудия.

Позвольте мне пожелать вам успехов в вашей работе и всего самого доброго.

Спасибо за внимание.

В.Зорькин: Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые делегаты и гости съезда!

Позвольте мне сердечно вас поприветствовать. Наш съезд проходит в очень ответственное и сложное время, когда становится всё более очевидным, что именно от качества судебной системы, от качества и профессионализма, порядочности судей зависит наше движение по пути утверждения верховенства права, принципов правового, социального, демократического государства.

Нынешний год для российской судебной власти знаменателен. Четверть века тому назад началась судебная реформа, и сегодня мы фактически отмечаем 25-летие судебной системы новой России. Об ориентирах применительно к деятельности судов общей и арбитражной юрисдикции уже было сказано и, наверное, многое будет ещё на этом съезде обсуждаться. Я же, с вашего позволения, остановлюсь на некоторых актуальных проблемах, которые связаны с деятельностью Конституционного Суда в системе судебной власти.

Прежде всего мне хотелось бы, конечно, отметить, что, как и прочие суды, Конституционный Суд должен, и он имеет определённую структуру, она апробирована практикой. Но мне бы хотелось особо подчеркнуть, что дело не только в этих юридических конструкциях, а дело в качествах самого судьи. Если выражаться высоким языком, я бы сказал, что судья – это человек homo justicus, то есть это человек справедливости, учитывая, что в латыни это слово имеет и второе значение, не только правосудие, но и справедливость. Вот таким должен быть судья. И сколько бы мы ни строили конструкций, очевидно, что любую конструкцию можно превратить в бездушность, и всё относительно, когда соединяются эти качества с этой конструкцией.

Вот представьте себе, если бы вдруг у нас сейчас появилась такая правовая конструкция: Министерство юстиции утверждало бы бюджет судов, назначало бы судей, рекомендовало внешние отношения судов. Что бы сказали не только критики судебной системы, но и мы сами, судьи? Можно себе представить. Между тем есть страна, которая относится к правовому государству, где это всё есть, и эта страна – Канада. Мои коллеги поправят меня, если я ошибаюсь.

Таким образом, я хотел бы сказать, что для Конституционного Суда в принципе надлежащее правовое регулирование создано, но в последнее время хотел бы отметить законодательную инициативу Президента Российской Федерации, который представил проект в Государственную Думу с целью установить дополнительные гарантии для надлежащего исполнения решений Конституционного Суда, что является необходимым, мне кажется, условием сохранения в стране законности и правопорядка.

Речь идёт о том, чтобы придать официальный, легальный статус постановлениям Конституционного Суда, когда наряду с его решениями о признании неконституционности и признании конституционности того или другого закона есть ещё специальный вид решений, когда Конституционный Суд признаёт конституционным тот или другой закон в том смысле, как это вытекает по смыслу Конституции.

Такая конструкция неоднозначное встречает отношение, вместе с тем, мне кажется, это свидетельствует о нынешнем современном подходе Конституционного Суда к осуществлению конституционного контроля. Надо сказать, что это не только делается в Конституционном Суде, такое направление, – итальянский суд давно пользуется уже этой конструкцией. Речь идёт о том, что как бы закон не изымается и не создаётся лишняя работа законодателю, в то же время и суды общей юрисдикции, они ориентируются на этот конституционный смысл. Таким образом, мне кажется, это способствует взаимодействию властей с сохранением общего принципа осуществления конституционной законности в стране.

Конструктивный разговор о взаимодействии различных звеньев судебной системы был бы невозможен без понимания места Конституционного Суда в этой системе. И я обращаю внимание на ту реформу, которая была произведена в 2014 году, когда Конституционный Суд остался как самостоятельная, независимая структура в судебной системе.

Это встречает разное отношение, как мы знаем, прежде всего ссылаются на опыт соединения Высшего Арбитражного Суда и Верховного Суда. Ну что сказать по этому поводу? Конечно, несомненно, положительный эффект от этого соединения есть. На мой взгляд, этот эффект заключается прежде всего в том, что устранена объективно складывающаяся и нараставшая тенденция, когда в двух верховных судах давалось разное толкование одной и той же нормы материального права. И это опасно для единства законности.

Но дело не только в этом. В этом, конечно, плюс, когда теперь этого нет и Верховный Суд имеет возможность, обобщив практику, дать направление ей с помощью толкования в постановлениях пленума. Но я бы специально подчеркнул на этом высоком собрании, что есть и другой, не столь очевидный, но не менее важный аспект этой проблемы. Дело в том, что в деятельности Высшего Арбитражного Суда в последний период его существования всё большее значение приобретало правотворческое начало.

Я глубоко согласен с тем, когда выступал президент университета, Правовой академии, Валентин Ершов, когда он сказал, что суд – это правоприменительный орган. И это «ядро», вообще говоря, любого суда, в том числе и Конституционного Суда. Речь идёт о том, что, конечно же, когда вместо того чтобы в надзорном порядке исправлять ошибки, суд занимается тем, что может опрокинуть всю предшествующую сложившуюся практику, тогда, конечно, возникает вопрос: в каком режиме он действует?

Но, я думаю, сидящие в зале догадываются, что речь идёт, видимо, о прецедентном правосудии, которое существует на почве англо-саксонской системы. Но дело в том, что это другая система. Это не континентальная система права, и поэтому нарастание вот этого движения, думаю, тоже было одной из глубинных, но доктринально теоретических основ, если уж не говорить о личных. Я сейчас не беру этот аспект во внимание.

Не буду вдаваться в детали подобных предложений, о которых я уже сказал, когда были предложения соединить и Конституционный Суд. Ну что сказать по этому поводу? Отец конституционного правосудия Ганс Кельзен говорил о том, что это суд не над людьми, а над самими законами. В этом смысле он говорил о том, что Конституционный Суд – это есть негативный законодатель. Но в условном, конечно, смысле, потому что он говорит, конституционен закон или нет. И это разные плоскости. Очевидно, на почве континентальной системы права, где суды общей юрисдикции и арбитражные суды руководствуются конституцией и законом, конечно же, резко отличает их от Конституционного Суда, потому что Конституционный Суд в Российской Федерации не решает конкретных дел, а он как раз проверяет конституционность закона или иного нормативного акта.

Думаю, что, очевидно, законодатели поступили правильно, когда они не пошли на соединение Конституционного Суда и Верховного Суда. Я прошу меня понять правильно. Конечно, я заинтересованный человек, я сижу в Конституционном Суде пока. Но я попытался найти правовые основы для этого.

Не могу также не сказать ещё об одной очень важной проблеме, которая в последнее время появилась (последнее – это двадцать лет), тогда, когда Россия, как подчеркнул уважаемый председатель Европейского Суда господин Раймонди, Россия вступила в Совет Европы. Конституционный Суд, надо сказать, начал ссылаться на решения Европейского суда до 1996 года. И я думаю, что ни один, может быть, суд в Европе не сделал столько, чтобы имплементировать конвенцию в российскую правовую систему.

Я думаю, что вот эта новая поправка в закон, о которой очень много было шума и у нас в стране, и за рубежом, о том, что Конституционный Суд рассматривает споры о возможности исполнимости решений Страсбургского суда в России, некоторые передержки в критике были. Порой мне казалось, что эта критика, она разная ведь бывает. Есть критика, я условно бы сказал, маяки, когда выдающиеся наши академики говорят, куда надо двигаться. Вот покойный Владимир Николаевич Кудрявцев или академик Нерсисянц, или Строгович и так далее. А есть, мне кажется, критики, которые сливаются, не побоюсь этого слова, с войной.

Разделить это порой очень трудно. Что идёт против Конституционного Суда? Критика или деструкция? Но не буду углубляться в эту тему. Хочу сказать, что Конституционный Суд, мне кажется, и российский законодатель, и исполнительная власть, в целом Российское государство всегда руководствовались, до тех пор пока мы находимся в Совете Европы, и будет, очевидно, руководствоваться (по крайней мере я твёрдо уверен в этом насчёт Конституционного Суда), – мы действуем не по принципу воздвижения стен, а по принципу строительства мостов. Мост между Страсбургом и Конституционным Судом, я думаю, он прочно работает и будет, наверное, работать.

Но я исхожу из того, что это двусторонний аспект. Не должно быть одностороннего движения по мосту и не должно быть какой-либо стены с одной только стороны. Стены не должно быть ни с одной стороны, а мосты должны быть друг на друга наведённые, с двусторонним движением.

Но есть проблема, мы не можем от неё уходить. Россия подписывала и ратифицировала конвенцию исходя из своего текста Конституции. Но бывают, конечно, случаи, в практике Европейского суда это появляется, когда возникает вопрос, можно ли исполнить постановление Европейского суда. И я хотел бы сказать, что Конституционный Суд занимается не тем, как не исполнить это решение, а наоборот, он руководствуется принципом, как по запросу надлежащих органов государственной власти найти пути для исполнения. Я думаю, примеры, скажем, по политическим правам, праву голоса заключённых, по приговору суда находящихся в местах заключения, или последнее решение о том, чтобы свидания длительные пожизненно заключённым, они свидетельствуют о том, что Конституционный Суд находит такие пути для того, чтобы провести решение Страсбургского суда в российскую правовую систему.

Поэтому проблема заключается не в той массе решений, которые регулярно и ординарно проводятся в жизнь, а в том, когда сталкивается истолкование конвенции с истолкованием Конституции. Можно ли это сделать без изменения Конституции – вот о чём идёт речь. Я думаю, что и впредь мы будем руководствоваться этим принципом.

Но не удержусь от некоторых замечаний. Порой складывается впечатление, что вот есть суд и у него есть устав, а у Европейского суда устава нет. Я не говорю, что это плохо, но, может быть, нужно подумать об этом.

И напоследок скажу, что интересы России на данном этапе требуют от нас упорной и будничной работы. Я бы сказал, не размашистых перемен, но тактически выверенных шагов, направленных на решение главной задачи – упрочить в России суд скорый, правый, милостивый, равный для всех, как было сказано в известном манифесте ещё в XIX веке. Чётко соблюдая установленную Конституцией и законодателем компетенцию, поддерживая достоинство судебной власти, обеспечивая солидарное взаимодействие всех её составляющих и взаимопонимание между возглавляющими её органами. И хочу сказать, что с Верховным Судом у нас есть полное взаимопонимание. Надеюсь, Вячеслав Михайлович [Лебедев] со мной согласится. Не междусобойчик, а именно конструктивное движение.

Мы избежали такой ситуации, как в некоторых государствах было, – войны судов. Вот выполнение этих условий, тогда цель, к которой стремились ещё древние римляне: «Юстиция – регнорум фундаментум», – будет наконец-то достижима. Важно помнить, что с учётом двоякого смысла слова «юстиция» эта римская формула переводится не только как «правосудие – основа государства», но и в более глубоком смысле, как «справедливость – основа государства».

Спасибо.

<…>

У вас впереди ещё два дня работы. Сейчас Председатель рассказал о том большом количестве проблем, которые обсуждаются, стоят на повестке. Думаю, что по всем этим проблемам вы будете говорить. Хочу вам пожелать успехов и в работе съезда, и в вашей повседневной работе.

Председатель Конституционного суда выступал, говорил о верховенстве Конституции. Вы знаете, мы в начале 2000-х годов, многие это помнят, предпринимали очень большие, серьёзные попытки – может быть, даже не очень видимые со стороны, но это была большая работа – по единообразному пониманию и применению норм Конституции на всей территории России. И конечно, не для того, чтобы наша Конституция подвергалась эрозии с какой-то другой стороны. Хотя и все свои международно-правовые обязательства мы тоже намерены соблюдать.

Ещё раз всего самого доброго. Успехов.