Сексизм на скаку остановит. Зачем феминистки воюют с видеоиграми
Тайное становится явным
Пару недель назад служба Би-би-си рассказала о выдающихся (с их точки зрения) женщинах 2016-го. Кто они? Стефани Харви и Джулия Киран, профессиональные киберспортсменки, играющие в Counter Strike: Global Offensive и не только. Причина их недовольства? Сексизм, который, как заверяла радиовещательная корпорация, цветёт в индустрии пышным цветом. Обе девушки заявили, что из-за пола коллеги относятся к ним "по-другому". Наконец, для пущего эффекта был показан график с заработком в индустрии, на котором мальчики явно обгоняли девочек.
Однако в апокалиптическую картинку журналистов Би-би-си и прочих СМИ поверили далеко не все. В киберспортивном коммьюнити нашлись свои скептики, заподозрившие неладное в статье, авторы которой позволили себе грубейшие фактические ошибки. Так, сервис Twitch, принадлежащий Amazon, назвали собственностью YouTube, а пугающий график сравнивал не заработную плату женщин и мужчин, а их выигрыши на турнирах. Наконец, сами героини материала обвинили новостную службу в искажении их слов и неверном представлении фактов. Хватило всего лишь критического взгляда — и весь "сексизм" развеялся, будто фата-моргана.
Тем не менее попытки выстроить призрачный замок, вход в который девушкам запрещён, продолжаются. И вовсе не геймеры и не профильные издания пытаются его возвести. Кто чаще всего кричит о сексизме в индустрии? Феминистки и сочувствующие им издания.Удивительное, казалось бы дело: "сексистов"-геймеров на протяжении десятилетий почему-то никогда не смущал пол Самус Аран, Лары Крофт или Байонетты. Отдельные кадры, врать не станем, встречаются — автору этих строк случалось вылетать из матча после того, как другие слышали женский голос. Но частные случаи не делают полной картины, и не стоит судить обо всём сообществе по нескольким идиотам.
Кричи "волк!" громче
К сожалению, пока что именно это и происходит. Этим летом во Франции на полном серьёзе рассматривали возможность штрафовать разработчиков и издателей за сексизм в их продукции. Аналогичный законопроект предлагали и в Швеции. Как будто в обеих странах нет проблем важнее призрака сексизма, который бродит по видеоиграм. По результатам опроса Pew Research Center, именно их воспринимают как самую враждебную к женщинам часть современной культуры. В том, что девушкам тут приходится куда сложнее, убеждены 44% опрошенных. Для всех остальных сфер онлайна этот процент куда ниже. Так что пугало явно выполняет свою роль.
Но для чего было делать его из продвинутой и эгалитаристской индустрии? Ответ простой: выбора у феминисток попросту нет и не было.Посмотрим правде в глаза: что бы ни говорили нам идеологи и фанатики, в Европе и Северной Америке неравенства полов не существует. Чья это заслуга, в данном случае не так уж и важно. Важнее другое: в этом триумфе кроется ключевая проблема феминизма. Когда все цели достигнуты, воевать становится почти не за что. А это — смерть для движения, вся суть которого заключается в борьбе. Ему всегда нужны новые враги — либо внешние, либо внутренние. И тех, и других феминизм научился находить с легкостью.
Видеоигры — идеальная цель, особенно для феминисток, свято верящих в мнимую борьбу двух полов. Эксплуататоры (мужчины) неизбежно будут видеться им в чёрном цвете, в то время как эксплуатируемые (женщины) — в белом. Полутоны и нюансы в такой картине мира невозможны — они означают предательство и пособничество врагу и в итоге обрушат всё движение, как карточный домик.
Но именно на сильный пол — этих ужасных эксплуататоров, этих шовинистических свиней — работала и продолжает работать индустрия. Особенно её самый крупный и заметный AAA-сегмент — мужчины, по разным оценкам, составляют от 50 до 90% его аудитории. И то, что именно на врага, а не на таких хороших феминисток, рассчитывают издатели — само по себе проявление сексизма и предательство. Причём самое страшное — идеологическое.
Мелочи — вроде того, что именно мужики вот уже не первое поколение готовы отдавать серьёзные деньги за новые приставки, компьютеры и тайтлы, вроде того, что они сметают сопутствующие товары — в расчёт не берутся. Феминизм вообще не любит вспоминать про существование свободного рынка — потому что сам не выдерживает на нём почти никакой конкуренции. Лучше закрыть глаза на экономические причины и валить всё на врождённый сексизм разработчиков и геймеров.
У таких обвинений есть ещё один неоспоримый для феминисток плюс — выдвинутые раз, они бросают почти несмываемое пятно на любую репутацию, а опровергнуть их практически невозможно. Любое действие — будь то принесение извинений или отрицание — будет воспринято как признание своей вины. Кроме того, человека, считающего женщин второсортными созданиями, трудно назвать хорошим — а это значит, что бороться с ним можно любыми средствами, вплоть до нервного срыва и разрушения карьеры (вспомним несчастного Мэтта Тейлора и его рубашку).
Изображая жертву
Как тут удержаться от того, чтобы не развязать борьбу? Особенно оппортунистам вроде Аниты Саркисян, людям абсолютно посторонним, ничего не понимающим в предмете критики, но при этом невероятно наглым и беспринципным. А также в совершенстве постигших искусство модерации — Саркисян удаляла оскорбительные комментарии в одних видео, но оставляла их под другими, когда надо было показать, как её ненавидят и постоянно атакуют.
Да и СМИ не оставят скандал в стороне — видеоигры и шумиха вокруг них приносили им стабильный доход ещё во времена Джека Томпсона и его крестового похода против Grand Theft Auto. Священная война феминизма против индустрии тут ничем не хуже и также генерирует просмотры. Но над Томпсоном можно было смеяться — для либеральных журналистов консерватор из южного штата был чужим. А Саркисян и прочие — однозначно свои. Медиа быстро подтянулись на её жалобы, почуяв интересные заголовки. Большинство из них оставило скепсис за дверью. Многие — как Би-би-си — даже сознательно сгустили краски.
Повального сексизма среди геймеров нет (даже оскорбительные комментарии по статистике женщины оставляют не реже, чем мужчины). Есть недоверие к аутсайдерам — десятилетиями видеоигры считались прибежищем изгоев: в них было не зазорно играть только детям, а тех, кто не желал расставаться с любимым развлечением и во взрослом возрасте, записывали либо в неудачники, либо в опасные психопаты. Есть сплочённость, понятная для сообщества, которое обвиняют во всех смертных грехах. Есть культура общения, приобретённая в Интернете. А тут сами знаете куда могут послать.Но феминистки не слишком привыкли к тому, что с ними могут быть не согласны, — в конце концов, в приличном обществе с дамой спорить как-то не принято. СМИ послушно повторяют их слова — либо добровольно, либо из страха расправы. В феминистско-академической среде идеологические разногласия обычно ведут к остракизму, и культура дебатов тоже не процветает.
Избалованных девочек невероятно взбесило то, что кто-то смеет им не подчиниться (большинство идеологов современного фемдвижения — родом из зажиточных семей, учились в дорогих университетах и, скорее всего, ни в чём никогда не знали отказа). Они не борются за равноправие — иначе радовались бы тому, что мальчики в чате Call of Duty продолжают радостно материться и при девочках, что в дискуссиях их закидывают аргументами и ссылками, что с ними могут не соглашаться. Они борются за то, чтобы устанавливать свои нормы, чтобы определять правила приличия, чтобы решать, что можно говорить и делать, а что — нет.Ирония в том, что роль непорочного и мудрого контролёра социальных норм, держащего в узде неотёсанных мужчин, женщинам была отведена в патриархальном обществе XIX века. И в это "светлое будущее" феминистки, судя по всему, нас и ведут. Запретить им верить в такую модель социального устройства нельзя, да никто и не стремится. Но лучше бы они жили по ней сами, между собой — как Северная Корея живёт по заветам чучхе. Ну и забрали бы к себе создателей Gone Home и нынешних BioWare.
Все остальные, неправильные, сексистские игры они могут оставить нам — обычным геймерам, среди которых и женщины (без сомнения, страдающие "внутренней мизогинией"). Мы не против.