Илья Мильштейн: Военно-полевая элегия. Памяти российских медсестер
Мы понимаем, от кого точные данные... Кровь наших военнослужащих лежит и на руках заказчиков этого убийства... Да-да, на вас, господа, — покровителях террористов из США, Великобритании, Франции и прочих сочувствующих им стран и образований.
Спикер Минобороны РФ Конашенков славится своим умением не выбирать выражений, комментируя новости из горячих точек, но на сей раз он прямо превзошел себя. Это, понимаете ли, они, американцы с британцами, французами и прочими навели огонь боевиков на российский полевой госпиталь в Алеппо. Они заказали убийство российских медсестер. Они звери, эти господа.
Раньше о наших потерях, связанных с войной в Сирии, говорили совсем по-другому. Точнее, изо всех сил пытались их скрыть, и если, взорванный над Синаем, падал российский пассажирский самолет, то в Кремле целую неделю решали, как реагировать и кого винить, и в «Когалымавиа» долго шли обыски и выемки. Хотя с самого начала было ясно, что это теракт, и 224 наших соотечественника, среди них 24 ребенка, погибли за Башара Асада. На той войне незнаменитой, которую Путин объявил разным запрещенным в РФ организациям, чтобы на Западе думать забыли об Украине. А думали только о Сирии и о том, чем может обернуться там как бы случайное столкновение российских военных самолетов с американскими.
Впрочем, телезрителю федерального подчинения, нечувствительному к оптовым ближневосточным смертям, война преподносилась в виде компьютерной стрелялки. Вдоль экрана летали самолеты, кадры голливудского типа фиксировали точное попадание, а в конце новостной программы девушка-синоптик невиданной красоты сообщала, что над Сирией безоблачное небо. И зритель радовался, понимая все с полуслова: можно бомбить!..
Об иных проблемах, сопряженных с бомбежками, он узнавал нечасто, и если враги утверждали, будто российская не то асадовская авиация разнесла очередной гуманитарный конвой или стерла с лица земли все больницы в восточной части Алеппо, то эту явную клевету легко разоблачали наши телешоумены и гости в студии. Или тот же Конашенков. О потерях в боевой силе и технике сообщалось скупо и, как правило, с большим опозданием. Разве что в последнее время, когда российские истребители дважды подряд промахнулись мимо палубы авианосца, эту информацию стали осторожно доносить до изумленных граждан.
Гибель медсестер агитпроп Минобороны скрывать не стал, и мы пока можем только гадать о том, почему эту информацию не засекретили. Быть может, просто потому, что умолчать о ней после сообщения АР было затруднительно. Не исключено также, что многочисленные свидетельства о военных преступлениях, совершенных в ходе контртеррористической операции в Сирии российскими не то асадовскими войсками, нервировали генштаб и главнокомандующего, и на Арбатской площади решили воспользоваться моментом. Кроме того, необходимо было, по-видимому, заблокировать новую резолюцию СБ ООН по Алеппо о семидневном перемирии, и трагедия пришлась как нельзя кстати. Вот Конашенков и вышел к микрофонам, оповещая мир о заказчиках убийства и о покровителях террористов.
О том, как Обама с подручными передавали точные данные, и про руки в крови.
Тем не менее, если оценивать сюжет с точки зрения чисто пропагандистской, то чувство возникает двойственное. Нет уверенности в том, что диковатая речь официального представителя Минобороны произведет нужное впечатление на врагов, привыкших уже за долгие годы к выступлениям разных российских спикеров. Напротив, главный адресат послания, простодушный массовый российский телезритель, может отреагировать неожиданно.
То есть никак не подвергая сомнению факты, изложенные пресс-секретарем, он, чего доброго, слегка углубившись в тему, станет задаваться ненужными вопросами про Сирию. Мол, для чего мы все-таки туда полезли, ежели компьютерные игры обернулись наземным развертыванием полевых госпиталей, и надо ли их было развертывать на месте таких удачных бомбежек? Или это тоже козни Обамы, отправившего туда, в Алеппо российских медсестер? Телезритель будет недоумевать.
Что же касается остальных граждан, телевизором не затронутых, то их, за малым количеством, конечно можно не учитывать, но есть ведь и они. Люди, которым бесконечно жаль погибших, оттого бессовестное вранье официального представителя отзывается в них тоской и болью. Притом что обстоятельства смерти российских медсестер до сих пор не выяснены, равно и имена почему-то сразу не названы. А ответ на вопрос, что российская армия забыла в Сирии, слишком очевиден, чтобы всерьез интересоваться и переспрашивать.
Непонятно другое: что делать, когда весь этот морок развеется. Когда на обломках минувшей эпохи новое начальство, телезрители и недобитые маргиналы начнут солидарно чесать репу, думая о том, как бы разгрести завалы. И куда девать приплывшее в родную гавань.
Вот этот Крым, который по-хорошему надо отдавать, но жалко. Вот этот Донбасс, который захватили, чтобы не отдавать Крым. Вот этого Асада, которого спасали для того, чтобы не отдавать Донбасс, и потому пришлось годами оборонять русский мир от мира суннитского, а также османского. И что делать со спикерами, которые раньше вещали из всех утюгов, обличая вражеские козни, а теперь куда-то попрятались. Искать ответы на эти мучительные вопросы надо уже сегодня, но внятных ответов нет и непонятно даже, имеются ли они вообще в наличии. Так что поневоле позавидуешь Конашенкову, который всегда знает, что сказать.