Зачем Россия согласилась ограничить добычу нефти и реально ли это?

Два года ОПЕК и не входящие в картель нефтедобывающие страны пытались договориться о совместных действиях на нефтяном рынке: обсуждалось сокращение добычи или ее более мягкий вариант — заморозка. 30 ноября странам все-таки удалось договориться о сокращении добычи на 1,2 млн баррелей в сутки в первом полугодии 2017 года.

Как писали СМИ, Россия сыграла ключевую роль в выработке и принятии этого решения: президент Владимир Путин якобы снял противоречия между Саудовской Аравией и Ираном, а министр энергетики Александр Новак в ночь перед заседанием ОПЕК в переписке по WhatsApp с министром энергетики Саудовской Аравии Халидом аль-Фальхом подтвердил участие России в сокращении добычи. На фоне этого нефть выросла до 55 долларов за баррель марки Brent. По словам Новака, Россия может сократить добычу в течение полугода на 300 тыс. баррелей в сутки. Ранее Москва соглашалась только на заморозку добычи на текущих показателях. Компания «Лукойл» уже намекнула, что ждет от правительства компенсации, а глава «Роснефти» до этого выражал сомнение, что России следует сокращать или замораживать нефтедобычу — инвестиции сделаны, контракты заключены. Специалисты говорят о технических ограничениях — снижение добычи может навсегда вывести из строя отдельные скважины. С другой стороны, ОПЕК два года занимается производством словесных интервенций, направленных на торговцев «бумажной нефтью», однако слова не меняют физический баланс спроса и предложения, который давит на цены. Что решение о сокращении значит для российских нефтяных компаний? Смогут ли они его выполнить без ущерба для себя и своих клиентов? Что хуже для России сейчас — сокращать или не сокращать добычу? И есть ли этой зимой, как и прошлой, угроза падения цен на нефть до 25 долларов за баррель? Способны ли страны ОПЕК соблюдать квоты, верит ли в это рынок, ведь картель упорно доказывает свое вероломство не первый десяток лет?

Евгений Корюхин, аналитик «Алор Брокер»:
 — Сокращение добычи нефти в России, на мой взгляд, труднодостижимая задача. Так как последние годы все делалось для того, чтобы добыча росла. Это и разработка сланцевых песков в Западной Сибири, и разработки на Арктическом шельфе. Безусловно, для компаний, которые уже вложили миллиарды долларов в разработку нефтяных месторождений в надежде на рост добычи, вводить ограничение будет малоприятным процессом. На деле, как будут выполняться данные договоренности, покажет время.

Что касается нефтяных цен, то я не согласен, что цена будет снижаться, даже если какая-то из стран не будет выполнять свои договоренности. В перспективе год — полтора мы сможем увидеть цены в 60 и более долларов за баррель.

Достигнутая в Вене договоренность является сигналом для рынка, что ОПЕК еще может влиять на ценообразование на рынке нефти. Вопрос, насколько долго это влияние продлится, остается открытым. Ясно только, что без производителей нефти в США и Канаде достичь былого равновесия цен, как это было шесть — восемь лет назад, не представляется возможным.

Дмитрий Лукашов, аналитик IFC Markets:
 — Мировые цены на нефть начали расти, что вызывает естественное недовольство у основных западных стран-потребителей. Возможно, они используют какие-то рычаги влияния и естественным образом стремятся «противодействовать» совместному решению России и ОПЕК по поводу сокращения добычи нефти. Это рынок, на котором и продавцы, и покупатели отстаивают свои интересы любыми законными способами.

Развивающиеся страны продают свои углеводородные ресурсы, а развитые — покупают их. Объем мирового производства нефти составляет порядка 96 млн баррелей в день. Экспорт, по моему мнению, может достигать 50 млн баррелей в день. Соответственно от падения цены примерно на 50 долларов за баррель условные покупатели стали экономить около 2,5 млрд долларов в день. Это серьезная сумма, за которую имеет смысл побороться.

По данным Минэнерго, в ноябре добыча нефти в нашей стране достигла 11,2 млн баррелей в сутки. Как мы видим, даже простая декларация о возможном ее сокращении в России на 300 тыс. подняла нефтяные котировки более чем на 10%. Я хочу подчеркнуть этот принципиальный момент. Сокращение добычи нефти всего лишь на 2,7% уже повысило стоимость нефти на 10–15%. Очевидно, что в денежном выражении рост выручки компенсирует снижение натуральных показателей.

Я полагаю, что на решение ОПЕК могли повлиять президентские выборы в США. Новый президент — республиканец Дональ Трамп ранее заявлял о планах стимулирования местной американской промышленности. С ростом мировых цен на нефть разработка сланцевых месторождений может получить «второе дыхание». Развитие сланцевой добычи нефти способно создать значительное количество рабочих мест в США и оказать поддержку смежным производствам. Касаясь баланса на мировом нефтяном рынке, я полагаю, что спрос и предложение могут достигнуть равновесия на ценовых уровнях 60–65 долларов за баррель. Это позволит стабилизировать сланцевую добычу в США при одновременном наполнении госбюджетов стран ОПЕК и независимых производителей.

Наталья Мильчакова, замдиректора аналитического департамента «Альпари»:
 — Я полагаю, что для сокращения добычи нефти в России достаточно будет двух условий. Первое и естественное — это объективная тенденция к снижению добычи нефти. Многие крупнейшие месторождения Западной Сибири, а еще раньше Поволжья уже вышли на «полку» добычи. Например, в Ханты-Мансийском автономном округе, который в начале XXI века был нефтяной «кладовой» России, в течение последних 10 лет добыча падает в среднем на 2% в год. Один из лидеров по снижению темпов добычи — «дочка» «Роснефти» «Юганскнефтегаз». Согласно прогнозу, представленному в Энергетической стратегии РФ, к 2035 году добыча нефти в России упадет ниже 500 млн тонн в год. По оценкам «Лукойла», уже с 2020 года добыча нефти в России начнет падать, хотя до 2020 года спасти положение может разработка новых месторождений, таких как: Филановское (лицензия принадлежит «Лукойлу»), им. Р. Требса и А. Титова («дочка» «Роснефти» «Башнефть»), Ярудейское («НОВАТЭК»), Среднеботуобинское («Роснефть»).

В текущем году максимальные темпы добычи из российских нефтяных компаний показывает только «НОВАТЭК». Ситуация усугубляется санкциями, из-за которых, например, «Роснефть» пока не может занимать на международных рынках капитала и приобретать технологии для разработки шельфовых месторождений, в том числе арктического шельфа. Под санкциями также «Газпром Нефть». В итоге сокращаются инвестиции в нефтедобычу, а это в свою очередь приведет к падению добычи в будущем. Это и есть второе условие для сокращения добычи нефти. Поэтому для участия России в соглашении ОПЕК сейчас благоприятный момент. Заявление одного из руководителей «Лукойла» связано с тем, что «Лукойл» хочет получить не столько денежную компенсацию от государства, сколько пролоббировать свою идею изменения налогообложения нефтяных компаний, то есть перенести налоговое бремя на чистую прибыль, а не на доход. Полагаем, что предложение «Лукойла» достаточно своевременно.

Мы полагаем, что нет такой дилеммы — сокращать либо отказаться от сокращения, так как падение добычи происходит естественным путем. Это зависит отчасти от низких цен на нефть, но в большей степени от недостаточного инвестирования в геологоразведку. Угрозы падения цен до 25 долларов за баррель мы в этом году не видим, так как мировая экономика выходит из кризиса и рост спроса для мирового нефтяного рынка не менее важен, чем сокращение предложения.

Скорее всего, сокращение добычи повлияет на баланс предложения и спроса на спотовом рынке, а фьючерсы отреагируют на происходящее на спотовом рынке. Так уже было в 2009 году, когда нефть после кризиса резко пошла вверх после решения ОПЕК совместно с Россией и некоторыми независимыми производителями о сокращении добычи. По крайней мере раньше соглашения выполнялись. А роль сланцевой революции в мире сильно преувеличена. Производители сланцевой нефти при более высоких ценах выйдут на рынок сильно потрепанными и будут производить меньшие объемы. Кроме того, через несколько лет они столкнутся с той же проблемой, что и Россия — с падением добычи нефти из-за исчерпания месторождений.

Александр Шустов, генеральный директор МФО «Мани Фанни»:
— Пока не могу согласиться, что влияние на цену было краткосрочным и цена начала корректироваться: пока и намека не было на коррекцию, цена за баррель Brent сегодня уже приблизилась к 55 долларам и даже забирается выше. На мой взгляд, обстоятельства для нефтедобывающих компаний совпали так удачно, что сейчас формируется положительная обратная связь: соглашение о сокращении добычи приведет к росту цены, рост цены позволит сохранить выручку и прибыль при сниженных объемах добычи, это, в свою очередь, подведет другие страны к готовности присоединиться — и процесс будет идти по нарастающей. Но не бесконечно, естественно. Уже на уровне в 65 долларов за баррель станут рентабельными многие законсервированные месторождения и соблазн их расконсервировать, скорее всего, будет больше, чем обязательства страны перед ОПЕК. 

Страны ОПЕК всегда действовали очень конъюнктурно, и на этот раз мы просто наблюдаем временное чудо, когда интересы почти всех стран совпали. Полагаю, что российские нефтяные компании от соглашения о снижении добычи не пострадают и требование о компенсации от государства вряд ли будет удовлетворено: дефицит государственного бюджета не позволяет сейчас делать такие выплаты. Конечно, соглашение ОПЕК влияет больше на стоимость «бумажной нефти», то есть фьючерсов и опционов. Рынок нефти действительно не так уж сильно зависит от реального соотношения спроса и предложения, но сильно зависит от действий игроков на срочном рынке. Следующей точкой для принятия ими решений будет заседание ФРС 10 декабря, на котором с большой вероятностью будет повышена ключевая ставка, что будет означать: более высокий курс доллара ко всем валютам, более низкую стоимость нефти, более низкую склонность инвесторов в риску, выход из рисковых активов развивающихся стран.

Богдан Зварич, аналитик ИХ «ФИНАМ»:
 — Первое, что стоит отметить, что рынок энергоносителей еще не до конца отыграл решение ОПЕК по снижению добычи. При этом с момента принятия решения нефть выросла на 8 долларов, то есть более чем на 15%. Также стоит отметить и тот факт, что ОПЕК может разорвать данное соглашение, если независимые производители, и в частности Россия, не снизят добычу. Отмена соглашения приведет не только к возвращению нефти в район 47 долларов, где нефть торговалась 29-го ноября, но и много ниже. Так, возможно снижение нефти марки Brent ниже 40 долларов за баррель. В такой ситуации России выгодно пойти на снижение добычи на 300 тыс. баррелей в сутки, что составляет менее 3% от текущего уровня добычи в стране.

Что же касается доверия рынка к решению ОПЕК, то рынок будет подходить к этому соглашению по принципу «доверяй, но проверяй», то есть с первого января рынок будет внимательно следить за уровнями добычи в странах, входящих в картель. Несоблюдение договоренности будет негативно влиять на динамику рынка, а также динамику других стран ОПЕК, которые в таком случае тоже начнут нарушать принятые на себя обязательства. В такой ситуации ОПЕК окончательно утратит рычаги влияния на рынок энергоносителей, в результате само существование картеля будет поставлено под вопрос.

Дмитрий Журавлев, директор Института региональных проблем:
 — Технические препятствия если и есть, то они лишь на некоторых скважинах. Крупные компании с одной-двумя скважинами не работают. Можно сократить добычу на тех скважинах, где это не принесет серьезного ущерба. Опасения главы «Роснефти» Игоря Сечина, на наш взгляд, гораздо обоснованней. Торговля нефтью идет по долгосрочным контрактам, а неисполнение контракта влечет штрафные санкции. Так что если у компаний нет запаса нефти, то штрафы неизбежны. Но, во-первых, ограничения и вводятся из-за того, что предложения выше спроса, а значит, какие-то излишки практически должны быть. Во-вторых, даже если излишков нет, то это означает, что в краткосрочной перспективе могут быть серьезные потери, но за счет неизбежного повышения цен в долгосрочной перспективе потери будут компенсированы.

Здесь есть другая опасность — потерять доверие контрагентов, а значит и сегмент рынка. Но благодаря нефтепроводам, занять наше место в Европе тем же арабам очень трудно — танкерами много не перевезешь. Так что эта опасность чисто теоретическая.

Поэтому сокращение создает компаниям проблемы в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной перспективе приведет к оздоровлению ситуации.

То, что ОПЕК, пусть и с нашей помощью, удалось договориться о сокращении добычи, несмотря на принципиальные противоречия между Саудовской Аравией и Ираном, доказывает, что другого пути для стабилизации рынка не осталось. Поэтому в принципе говорить о том, хуже или лучше, не имеет смысла. (Хуже или лучше, что после осени приходит зима?)

Да и в целом для страны это все-таки лучше. Страна, в отличие от компании, не живет от контракта до контракта. У нее более длительные временные промежутки, а в долгосрочной перспективе повышение цен производителям выгодно.

Страны ОПЕК способны соблюсти квоты. Вопрос в том, будут ли они это делать? Противоречия между членами организации велики, а выполнение договоренностей фактически добровольное. Максимум, что грозит ослушнику, — исключение из организации, членство в которой, если с ценами не удастся справиться, станет и так бессмысленным. Поэтому договоренность будет исполнена только в одном случае: если все ключевые участники организации поняли, что другого выхода нет. В этом случае коварства можно не опасаться.

Рынок в серьезность ОПЕК, похоже, поверил, вопрос, надолго ли? Сланцевая революция сути ситуации пока не меняет, его давление скорее психологическое, чем фактическое. Для ОПЕК сланцевый фактор означает лишь одно: организация контролирует меньший процент нефтяных запасов, чем ей казалось, но этот процент все равно очень велик.

Сможет ли конкуренция сделать усилия ОПЕК бессмысленными? Думается, что пока еще нет. Для массовых поставок сланцевой нефти в Европу пока логистика не отработана. А европейские страны не горят желанием добывать сланцевые углеводороды на своей территории.

Правда, сланцевая нефть может привести к сокращению импорта нефти в США (крупнейший потребитель). Но если бы задача сокращения импорта стояла, США могли бы ее решить за счет расширения добычи более качественной и дешевой «традиционной» нефти на своей территории. Но этого в значимых масштабах не происходит. Следовательно, так задача сегодня не стоит.

Редакция «Капитал Страны»