Кто стоит за атакой на Кузбасс?
Стабильность в регионе Тулеев готов обеспечить вопреки информационным войнам
В Послании Федеральному Собранию президент Владимир Путин особо подчеркнул, что некоей «приметой» наших дней стало превращение так называемых «резонансных» дел и эпизодов в предмет широкого общественного обсуждения за рамками процессуальных действий, в печатных и Интернет-СМИ, а также в блогосфере. Происходит это, как подчеркнул глава государства, в том числе и по инициативе некоторых представителей правоохранительных органов, забывающих о презумпции невиновности и тайне следствия. А также о том, что исключительной прерогативой признания виновности располагает суд, только суд и никто, кроме суда.
В последнее время против шахтерского Кузбасса развернута грязная информационная кампания. Кто стоит за ширмой и дергает за ниточки? Попробуем разобраться.
Распад Советского Союза больнее всего ударил по традиционным отраслям российской экономики, в том числе по угледобывающей. Ситуация всеобщего развала дополнялась завышенными ожиданиями самих шахтеров, которые на волне перемен, активно участвуя в забастовочном движении, добились от рвавшихся к кормилу власти «демократов» множество льгот и послаблений. Многие из них были сомнительными как с точки зрения социальной справедливости, так и с позиций безопасности горняцкого труда, ибо заведомо занижали требования к профессиональной квалификации.
90-е годы в Кузбассе, как столице российской угольной отрасли, отрезвили многих. «Команда наемных политических менеджеров» во главе с Михаилом Кислюком, которую прислал «рулить» регионом Борис Ельцин, принялась разрушать угольную отрасль, опираясь именно на решения, принятые на волне шахтерских забастовок. В те годы в Кузбассе в ходу была грустная шутка о том, что шахтеры «напоролись» именно на то, за что боролись с советской властью. Одна лишь «реструктуризация» угольной отрасли, проводившаяся по условиям и под диктовку Всемирного банка, уничтожила десятки предприятий угольной отрасли, оставив без работы, зарплаты и средств к существованию тысячи шахтеров.
Заодно гигантский ущерб был нанесен природе Кузбасса. Ведь массовое закрытие шахт не сопровождалось необходимым перечнем рекультивационных мероприятий; хорошо известно, что в брошенных шахтах систематически гибли люди, так называемые «черные копатели» - оставшиеся без работы шахтеры, которым нужно было как-то выживать, да и отапливать свои дома в длинные и холодные сибирские зимы.
К концу последнего десятилетия XX века Кузбасс оказался практически за чертой выживания; создавалось впечатление, что на регионе поставлен крест, и единственное, что заботит московских правителей, - «спустить» этот крах «на тормозах», избежав массовых протестных выступлений и других проявлений социального недовольства. Возможно именно поэтому, не от хорошей жизни, Ельцин решил поменять губернатора, назначив вместо Кислюка признанного рабочего лидера – Амана Тулеева, у которого с регионом была связана вся трудовая биография. Показательно, что назначение было сделано за неделю до намеченной профсоюзами всеобщей шахтерской забастовки, а вместо обещанных тогдашним президентом денег из федеральной казны на погашение хотя бы малой части вопиющих задолженностей по шахтерским зарплатам, регион получил «шиш с маслом». Впрочем, Ельцин к тому времени был уже на такой стадии профессиональной и личностной деградации, что именно в таком «исполнении» его «обещаний» тогда мало, кто сомневался.
Несколько лет ушло на приведение региона в порядок и, прежде всего, на его насаждение в сфере собственности. Скрывать нечего: основные предприятия и прежде всего металлургические комбинаты Новокузнецка, работали по давальческим схемам, ничего не принося Кузбассу и лишь кое-как удерживаясь на плаву, а собственники, в массовом порядке выводившие прибыль за рубеж, оправдывались тем, что «ситуация тяжелая», и они бессильны ее изменить. Именно тогда впервые заговорили о «тулеевской» модели смены неэффективных владельцев предприятий и компаний через банкротство и судебные решения. Недовольных было много, и пиар-кампании они проплачивали мощные.
Здесь ведь надо понимать, что никто в те годы толком не понимал, как именно должна работать модель государственно-частного партнерства. Примеры привычно брали с Запада, но в рамки этого опыта Россия с ее крупной промышленностью явно не вписывалась. Как признавал даже «архитектор» пресловутой «шоковой терапии» Егор Гайдар, на Западе собственность определяла, то есть формировала власть, а в России всю ее тысячелетнюю историю было наоборот. И разрешить эту дилемму так называемые «реформаторы» так и не смогли, сойдя со сцены и оставив ее другим.
После нескольких лет напряженной борьбы за зарплаты, пенсии и элементарный порядок, пришла, наконец, помощь от федерального центра. Переломным моментом в новейшей истории Кузбасса стало историческое заседание Президиума Государственного совета России по проблемам угольной отрасли. Проведенное в конце 2002 года в Междуреченске под председательством нового президента Владимира Путина, оно расставило все «точки над i»: было решено, что угольной отрасли, а следовательно, и Кузбассу – быть и развиваться, покорять новые вершины, восстанавливать, а не сворачивать прежние достижения, придавая им новый импульс.
У шахтерского региона как будто выросли за спиной крылья. В считанные годы рядом с советским угольно-металлургическим Кузбассом фактически появился новый, постсоветский, второй Кузбасс. Быстро и намного были перекрыты все самые «крутые» советские рекорды угледобычи. Добровольным, а кое-где и принудительным порядком, были успешно внедрены передовой опыт и системы безопасности шахтерского труда. Как ни ругай «тулеевский» метод управления регионом, который основывается на жестком административном и надзорном контроле над выполнением всех и прежде всего социальных требований, но он - работает. Угольная отрасль разгильдяйства не терпит, и любит непререкаемую, по сути военную дисциплину. Когда она получает такое твердое руководство, плоды в виде многократно описанного феномена «кузбасского социализма» с его многочисленными программами помощи и адресной поддержки различных категорий населения, социальной ответственностью бизнеса, его невмешательством и «равноудалением» от в политики, не заставляют себя долго ждать.
Результаты – были и есть, и это хорошо известно всем, прежде всего жителям региона. Одно внедрение новых технологий, позволившее создать в Кузбассе такие, принципиально новые для России, отрасли, как добыча газа-метана из угольных пластов, создание технопарка по глубокой переработке угля, чего стоит!
Другое дело, что далеко не все и тогда, и сейчас довольны таким положением дел, и наивно полагать, будто полностью перевелись авантюристы, стремящиеся «половить рыбку» в мутной воде безответственности и беззакония. Им «тулеевский» метод – как кость в горле, вот и шельмуют его. Во-первых, чувствуют себя «не в своей тарелке», под «микроскопом» постоянной ответственности, боятся потерять все и сразу; во-вторых, не желают полноценно платить трудящимся за их честный труд; в-третьих, «с искоркой в глазах» вести бизнес им тоже уже не хочется: считают, что настала пора «стричь купоны». Да и не только в Кузбассе это происходит. Тот же, ставший уже хрестоматийным, пример Пикалево с его «синдромом» разрушения сложившихся производственных комплексов в моногородах, в которых другой работы, кроме родного предприятия, которое вывело тебя в люди, не найти, - отнюдь не эксклюзивный пример олигархического наплевательства на широкие народные интересы и социальную сферу. Таких «Пикалево» страна знает очень много, просто не всюду приезжает Путин, и не везде беспардонность поведения олигархов получает такую широкую огласку, становясь топ-темой не только журналистских репортажей, но и серьезной аналитики.
Только вот специфика угольной отрасли – хоть в Кузбассе, хоть где еще – в повсеместном распространении моногородов. Где шахта или разрез – там и сложившийся вокруг них город. Две шахты для города многовато, а два города вокруг одной шахты не построишь. Так – сложилось. И выхода два: терпеливо, планомерно распутывать узлы накопившихся за десятилетия противоречий отраслевой инфраструктуры или «махнуть шашкой», похоронив отрасль, ибо «не хочется» заниматься трудным, требующим терпения и знаний, производством.
Ближние подступы к парламентским выборам и дальние – к президентским, видимо, кое-кому показались подходящим временем для игры в «политическую рулетку». Именно в этом – корень всех проблем вокруг шахты «Инская», среди которых имеются два основных среза. Первый, назовем его условно «тактическим», - это вопрос функционирования конкретного промышленного произ-водства, вопрос необходимости таких производств в целом и готовности крупного бизнеса нести бремя «длинных» инвестиций не только в его поддержание, но и в развитие. Это вопрос зарплат, технологий, производственной и социальной инфраструктуры, и много чего еще. Но есть и другая сторона - условно» стратегическая». История мирового бизнеса знает множество примеров того, как предприятия конкурентов скупаются не для того, чтобы их развивать, а чтобы их уничтожить, в лучшем случае установив собственную промышленную монополию, а в худшем – монопольный образ жизни. Без промышленности, без развития и в конечном счете – без людей, которые при таком раскладе становятся лишними.
Это – в отдаленной перспективе. А в ближайшей такая стратегия предусматривает последовательное установления контроля над регионами. Журналистские круги, выдавшие за последнее время немало публикаций о фигуре Гавриила Юшваева, как потенциального заказчика пропагандистской шумихи вокруг «Инской», так и не изложили вменяемой версии того, зачем вообще эта убыточная шахта такому «авторитетному» бизнесмену со «славным» уголовным прошлым? Что с нее можно взять по-настоящему «достойного», даже при идеальной организации производственного процесса и пунктуальном выполнении всех социальных обязательств.
И тем более – зачем скрывать владению ею человеку, имеющему номерное место в российском списке «Форбс? Особенно придумывая и выдвигая для такого прикрытия фигуры «наемных владельцев», подобных Антону Цыганкову.
Что если с помощью «Инской» борьбу с «тулеевским» методом просто вывели на некий новый концептуальный уровень, постаравшись противопоставить ему демонстративную свободу от всех и всяческих обязательств – перед людьми, коллективом, регионом и в конечном счете – перед Родиной?
Вот тут и возникает версия, до которой многие и эксперты попросту не додумались. Что Юшваев – такой же номинальный собственник, как и Цыганков, только не второго или третьего порядка, а «этажом выше». И сама структура акционерного капитала балансирующей на грани банкротства шахты выстроена отнюдь не под экономические, а под политические интересы определенных групп влияния. Которые, с одной стороны, решили «подкрепиться» регионом в условиях кризиса и ограничения масштабов государственного финансирования, а с другой – имеют на него и куда более далеко идущие «виды», рассматривая Кузбасс определенным ресурсом в борьбе за более прочные позиции во власти в преддверие президентских выборов. С очевидным прицелом на их дальнейшее укрепление в будущем.
Если эта версия верна, то находит объяснение и то ожесточение и нетерпимость, которыми буквально насквозь пропитана информационная война вокруг «Инской», в которую, наряду с широкой общественностью, вовлечены уже и силовые структуры федеральных министерств и ведомств, также несущие «потери» в своих рядах.
И чем ближе дата выборов, тема которых уже сегодня искусственно подогревается разнообразными, то ли «тестирующими», то ли «разогревающими» общество сплетнями и слухами, - там шире и глубже этот неподдельный клановый интерес. Заметим, правда, что он совершенно очевидно, что идет вразрез не только с национальными интересами страны, но и с их видением президентом, который в недавнем Послании Федеральному Собранию сделал особый упор на преодолении противостояния, росте уровня согласия, единства и общественной консолидации вокруг общих ценностей. И в интересах настоящего и будущего страны, которым клановая борьба не только не помогает, а напротив, компрометирует их перед лицом Истории.
Егор Карякин