46 часов у смертного одра. Как Даль пытался спасти умирающего Пушкина
Пушкин в то время снимал квартиру на углу Гороховой и Большой Морской. Я поднялся на третий этаж, слуга принял у меня шинель в прихожей, пошёл докладывать. Я, волнуясь, шёл по комнатам, пустым и сумрачным — вечерело
Владимир Даль
Поэта очень обрадовал визит Даля, он листал его книгу и радостно восклицал: "Что за роскошь, что за смысл, какой толк в каждой поговорке нашей!" Даль оставил экземпляр книги поэту, а Пушкин в ответ подарил ему рукописный вариант своей новой сказки "О попе и работнике его Балде" с автографом: "Твоя от твоих. Сказочнику Казаку Луганскому — сказочник Александр Пушкин".
Впоследствии на составление "Словаря живого великорусского языка" Даля подтолкнул именно Пушкин. Однажды Даль рассказал поэту о своём увлечении собирательством слов, которых собрал уже около 20 тысяч.
Нужен словарь живого разговорного языка! Да вы уже сделали треть словаря! Не бросать же теперь ваши запасы!
Александр Пушкин
А уже через год, осенью 1833 года, Владимир Даль сопровождал Пушкина в поездке по историческим местам восстания Емельяна Пугачёва. В то время Даль был чиновником особых поручений при Оренбургском военном генерал-губернаторе. Он уже успел завоевать доверие местного населения и помог поэту наладить отношения с нужными людьми. Без Даля вполне возможно, что путешествие Пушкина не было бы таким успешным. Жители края, репрессированные за поддержку Пугачёва, боялись незнакомцев, к тому же большинство из них были старообрядцами, и Пушкина за длинные ногти на руках они вначале приняли за антихриста. Поэт расспрашивал свидетелей бунта, записывал их рассказы с сохранением своеобразной речи.
В следующий раз приятели встретились за несколько дней до дуэли Пушкина уже в 1837 году. На одной из встреч поэт услышал от Даля, что шкурка, которую ежегодно сбрасывает с себя змея, называется по-русски "выползина". Пушкина очень развеселило это слово, и на следующий день, когда он пришёл к Далю в новом сюртуке, он со смехом сказал: "Какова выползина! Ну, из этой выползины я не скоро выползу. В этой выползине я такое напишу!" После смерти поэта его вдова отдала сюртук Далю.
27 января Даль узнал о состоявшейся дуэли и о смертельном ранении Пушкина. Он тут же поспешил к дому поэта на набережной реки Мойки, где провёл с Пушкиным его последние 46 часов жизни.
Я приблизился к одру смерти и не отходил от него до конца страшных суток. В первый раз сказал он мне ты, — я отвечал ему так же, и побратался с ним уже не для здешнего мира
Владимир Даль
Даль застал погибающего друга в окружении именитых врачей, но все они совершили непоправимую ошибку — отняли у больного надежду на выздоровление. Они прямо заявили поэту, что его рана очень опасна и выздоровления ждать не стоит. Но Даль решил не отступать и всё время ухаживал за Пушкиным как врач: давал лекарства, прикладывал лёд к голове, ставил припарки.
Друг его и доктор Даль облегчал последние минуты его
Александр Тургенев
Появление Даля дало надежду семье Пушкина на благополучный исход. Но было уже поздно: великосветские доктора уже основательно подорвали душевные и физические силы поэта, так что Даль уже ничего не мог сделать. В своём дневнике Даль написал, что Пушкин заставил и всех присутствовавших сдружиться со смертью и уже спокойно ожидал её: "Нет, мне здесь не житьё; я умру, да, видно, уже так надо".
Почти всю ночь на 29 января Пушкин держал Даля за руку, часто просил холодной воды или кусочек льда.
Всегда при этом управлялся своеручно — брал стакан сам с ближней полки, тёр себе виски льдом, сам снимал и накладывал себе на живот припарки
Владимир Даль
Даль сравнивал Пушкина в его последние часы с послушным ребёнком, который делал всё, о чём его просили. К утру пульс поэта стал ослабевать, а потом поднялся до 120 ударов в минуту — начался небольшой жар. Тогда Даль решил поставить поэту пиявок. Но Пушкин сам их ловил и клал на себя, неохотно допуская ухаживать за собой.
Пульс сделался ровнее, и Даль приободрился и на вопрос раненого поэта: "Скажи мне правду, скоро ли я умру?" отвечал: "Мы за тебя ещё надеемся, право, надеемся!"
В продолжение долгой, томительной ночи глядел я с душевным сокрушением на эту таинственную борьбу жизни и смерти, — и не мог отбиться от трех слов из "Онегина", трех страшных слов, которые неотвязчиво раздавались в ушах, в голове моей, — слова: Ну, что ж? — убит!
Владимир Даль
А когда боль становилась невыносимой, поэт стискивал зубы, потому что не хотел, чтобы жена слышала его стоны. Пульс снова стал падать, вскоре и вовсе исчез, руки начали стыть. Но Пушкин сохранял бодрость, только иногда впадал в забвенье на несколько секунд. Друзья окружили изголовье умирающего, Даль по его просьбе приподнял его повыше. Пушкин раскрыл глаза, лицо его прояснилось, и он сказал: "Жизнь кончена", а потом добавил: "Тяжело дышать, давит". Это были его последние слова.
Впоследствии Даль написал медицинское заключение:
"Вскрытие трупа показало, что рана принадлежала к безусловно смертельным. Раздробления подвздошной, в особенности крестцовой кости неисцелимы; при таких обстоятельствах смерть могла последовать: 1) от истечения кровью; 2) от воспаления брюшных внутренностей обще с поражением необходимых для жизни нервов и самой оконечности становой жилы; 3) самая медленная, томительная от всеобщего изнурения, при переходе поражённых мест в нагноение. Раненый наш перенёс первое и потому успел приготовиться к смерти, проститься с женою, детьми и друзьями и, благодаря богу, не дожил до последнего, чем избавил и себя, и ближних от напрасных страданий".
29 января днём в 2 часа 45 минут Александр Пушкин скончался. Но перед самой смертью Пушкин успел передать Далю свой золотой перстень-талисман с изумрудом со словами: "Бери, друг, мне уж больше не писать". Через несколько лет Даль упоминал об этом подарке в письме поэту Одоевскому: "Как гляну на этот перстень, хочется приняться за что-либо порядочное".