На первых президентских выборах 1994 года Лидия Ермошина голосовала не за депутата Верховного Совета Александра Лукашенко, а за Вячеслава Кебича, который занимал тогда пост премьер-министра Беларуси. Об этом председатель Центризбиркома рассказала в интервью БелаПАН. «Я человек системы, представитель государственной власти по своему служебному положению. Обязательным условием работы и существования каждого чиновника в должности является лояльность к государственной власти. Это необходимо. Если хочешь быть нелоялен, свободен — уходи из государственной системы. Пока ты в ней — ты должен быть лоялен. Это условие существования любого государства. Именно из-за этого принципа на президентских выборах 1994 года я голосовала за Кебича», — пояснила свой выбор Лидия Ермошина. По этой же причине на референдуме 24 ноября 1996 года Ермошина отдала свой голос за изменения в Конституцию, которые предлагал Александр Лукашенко и которые значительно расширили список президентских полномочий. «Концентрация власти в руках лидера — это одно из главных условий, чтобы государство развивалось стабильно. Особенно государство, находящееся в том плачевном состоянии, в котором тогда пребывала Беларусь, — убеждена Ермошина. — Я была за то, чтобы страна поднялась с колен и стала более сильной. Я прекрасно понимала, что это возможно только при единоначалии, причем очень сильном единоначалии». Что же касается парламента, то, по ее словам, «Верховный Совет 12-го созыва внес сильное разочарование, как орган ни на что не способный, кроме болтовни». «Поэтому я считала, что стране необходимо укрепление президентской власти и ограничение парламентской власти. По крайней мере, на тот период», — добавила Ермошина. Она также вспомнила о своем назначении главой ЦИК. На тот момент Ермошина работала членом Центризбиркома, куда была назначена в 1992 году с должности юриста в Бобруйском горисполкоме. «Весной 1996 года ЦИК осталась без председателя — тогдашний руководитель Александр Михайлович Абрамович перешел на работу в Администрацию президента. В сентябре началась работа по подготовке республиканского референдума. Тогда же мы и узнали, что у ЦИК появился новый председатель — Виктор Иосифович Гончар. Он был депутатом Верховного Совета 13-го созыва. Назначен главой ЦИК без сложения депутатского статуса. Гончар изначально не скрывал, что пришел в ЦИК только на время референдума и исполняет данные обязанности временно», — вспоминает Ермошина. По ее словам, 14 ноября большинство членов ЦИК собрались в Администрации президента, где «прямо сказали, что сегодня Гончар будет отстранен от должности». «Это было объявлено на том основании, что Гончар, по сути дела, кампанию по проведению референдума срывает, — уточнила Ермошина. — Виктор Иосифович ранее объявил публично, что рассматривает в качестве своей обязанности сделать все, чтобы данный референдум был нелегитимным. Наступил настоящий конфликт интересов, когда политические взгляды мешали председателю ЦИК провести кампанию, которую он должен был организовать как должностное лицо, ответственное за это. В связи с этим главой государства было принято решение об отстранении Гончара от должности». Ермошина признает, что на тот момент отставка председателя ЦИК не входила в полномочия президента — подобный шаг мог предпринять только парламент. «Но парламент придерживался тех же взглядов, что и Гончар. Если бы Гончар остался на своей должности, судьба референдума была ясна — он был бы сорван», — добавила она. «Когда речь идет о сохранении государства и государственности, подобная мера представляется обоснованной, она мотивирована, — считает Ермошина. — В политике приходится совершать поступки, которые подвергаются критике, но критике по формальным основаниям. Именно по формальным. По фактическим — у главы государства были основания считать главу ЦИК лицом политически мотивированным, которое находится в конфликте с теми задачами, которые возложены на ЦИК». На том же совещании, 14 ноября 1996 года, Ермошину избрали исполняющей обязанности руководителя Центризбиркома. «Мясникович (Михаил Мясникович тогда был главой Администрации президента. — БелаПАН.) после объявления о решении в отношении Гончара вынес на обсуждение вопрос, кто займет его место, — рассказала Ермошина. — Я себя чувствовала очень спокойно и раскованно в тот день, потому что была абсолютно уверена, что меня все эти события никак не коснутся, моя кандидатура на роль главы ЦИК даже не рассматривается. А в итоге члены ЦИК высказались именно за меня». Вечером из теленовостей Ермошина узнала, что президент подписал указ о ее назначении. «Это было настолько внезапно, что я даже не успела подумать и проанализировать происходящее, — вспоминает она. — Страх наступил позже. Я не помню, спала ли я хоть одну ночь с 14 по 24 ноября. Далее начался очень сложный политический период. Он был связан с выдворением Гончара с рабочего места службой безопасности президента, политическим противостоянием между главой государства и парламентом, с угрозами в мой адрес. Это все было тяжело для человека нового и, по сути, провинциального». Угрозы, по словам главы ЦИК, звучали в ее адрес и от парламентариев, и лично от Гончара. «15 ноября мне позвонил господин Гончар и дал понять, что мне будет дорогого стоить мое согласие и назначение. Верховный Совет в то время заседал чуть ли не круглосуточно, в зале парламента не раз звучали угрозы привлечения меня к уголовной ответственности. Хотя сейчас я понимаю, что привлекать меня было не за что. Но давление шло», — отметила она. На вопрос, какие отношения у нее были с Виктором Гончаром раньше, Ермошина ответила: «Я не уверена, что он даже знал, как меня зовут до моего назначения и.о. главы ЦИК. Он относился к тому слою общества, который я называю золотая молодежь, мальчики-мажоры. Они работали второй срок в Верховном Совете, имели заграничные связи. А я обычная провинциалка».
