Жизнь спортсмена коротка. Самый титулованный силач РФ — о профессии атлета
Полную версию программы "4 по 12" слушайте в аудиофайле.
Э. КОНЕВСКИЙ: У нас в стране есть три силовых вида спорта. Один из них самый что ни на есть официальный — это тяжёлая атлетика. Это олимпийский вид спорта. К сожалению, наши спортсмены в этом году не попали на Олимпиаду в Рио из-за допинг-скандала. Ещё у нас есть два менее распространённых, но известных вида спорта силовых. Первый — это пауэрлифтинг, представителем которого являюсь я в том числе. Я занимаюсь пауэрлифтингом. В частности, есть отдельное движение в этом виде спорта, называется оно становая тяга. Я вот лично в нём выступаю. Это тоже силовой вид спорта, представляет из себя классический вариант — силовое троеборье. Это три упражнения: жим лёжа, становая тяга и приседания со штангой. Ну и третий вид спорта, который менее распространён по определённым причинам, но он тоже считается силовым видом спорта, — это силовой экстрим. И всеми этими видами спорта занимается мой гость, которой наконец-то появился в этой студии. Это Михаил Кокляев — самый титулованный силач в России. Миша, привет!
М. КОКЛЯЕВ: Здравствуйте.
Э.К.: Выполним 4 по 12?
М.К.: Готов.
Э.К.: Поехали!
Итак, человек — скала, человек — мускулы, нечеловеческая сила у меня сегодня в гостях. Начнём, естественно, поэтапно. Михаил, с чего началось ваше увлечение силовыми видами спорта? И как вы добились таких успехов за такой короткий промежуток времени?
М.К.: Промежуток не короткий получился, но относительно моего детства. За три года я стал мастером спорта по тяжёлой атлетике. А причина, как и у любого мальчика, — это занятия спортом для того, чтобы постоять за себя и нравится девушкам. Вот, в принципе, и всё.
Э.К.: А почему не единоборства?
М.К.: Были единоборства. Занимался каратэ, но так как я был всё-таки думающий парень, я понимал, что у нас на тот момент школ каратэ ещё не было, особенно на заводских окраинах. До этого ещё был бокс, но бокс закончился с распадом СССР, потому что в Приднестровье началась война, а у меня тренер поехал туда защищать свой клочок земли. То есть бокс закончился, и зал бокса превратился тогда в новый такой тренд — это видеосалоны. За рубль я смотрел там видео про Джеки Чана, Шварценеггера и Сталлоне.
Э.К.: Наверное, кстати, это повлияло тоже на любовь к мышцам, к силовым видам спорта.
М.К.: Конечно, да. Уже потом, когда я понял, что бокс рядом был, я зашёл в эту секцию бокса, но мне коллектив не понравился, а коллектив — это очень важно, я пересмотрел ещё раз видео "Конан-варвар" и отправился в зал тяжёлой атлетики, думая, что это зал атлетической гимнастики, так называемый бодибилдинг.
И долгое время я не понимал, что я делаю: какие-то рывки, толчки. А мне хотелось бицепсов, трицепсов, кубики на животе, широчайшие и большие трапеции, чтобы до ушей доставали до моих
Михаил Кокляев
Э.К.: Трапеции до ушей — это хорошо. Но при этом вы пришли заниматься тяжёлой атлетикой в 13 лет. Уже в 16 сдали на мастера спорта. Как так получилось? Это какие-то генетические ваши особенности? Или просто талант?
М.К.: Да я думаю, что это просто советский человек я. Вот я сегодня только выпустил видео, называется оно "Кокляев LIFE6 и девочки войны от Таганрога до Донбасса". У меня хобби такое — блогерство. Я снял про бабушку жены, которую война настигла в возрасте девяти лет. И вот она в девять из Таганрога, куда их выгнали из деревни, на санках летом поехала забрать утварь и оставшиеся кусочки мяса, чтобы привезти в семью. Так вот, девять лет ребёнку. Глядя сейчас на свою дочку, которой семь, — я бы её не отпустил из Таганрога за 20 километров до деревни на санках. Но все мы, остатки, семидесятники, кто родился в семидесятых — начале восьмидесятых, мы всё-таки имеем какой-то такой генетический код советский — стать сильнее в короткое время, в короткие сроки. Поэтому во мне вот эта часть осталась. Родители рабочие, дедушки с бабушками рабочими были, и я понимал, что никто, кроме нас, как говорят в ВДВ, но я понимал тогда уже, что никто, кроме меня, ничего не сделает. Поэтому в короткий срок. Никакой генетики нет у меня абсолютно. У меня есть старший брат и младший, один на пять лет старше, другой — младше. Один весит 90 килограммов, другой — 90, под метр девяносто ростом. Я должен был быть таким, просто спорт меня немножко метаморфозировал. Сейчас я вешу 155 килограммов. Поэтому в короткие сроки — это из-за воспитания. Условий не было. Условия сейчас у молодёжи лучше, чем у нас были. Спортивное питание, секций куча открывается, не смотря на кризис, текучка в залах сумасшедшая — в подвальных ли залах, в залах среднего или премиум-класса. Народ идёт, народ занимается. А у нас тогда этого не было. У нас не отапливался зал долгое время. Только начиная с декабря отапливался зал. А Челябинск — это Челябинск, это зима начинается в ноябре. И ходили, и такое ощущение, что я думал, что так и надо. И не задавался вопросом: а почему вот так? А сегодня всё есть. Слава богу, народ идёт, но всё-таки у некоторых, у большинства людей возникает вопрос: а почему нет полотенца для того, чтобы после душевой помыться?
Э.К.: Да, или бесплатной воды.
Мы продолжаем говорить про силовые виды спорта. Человек, который за три года из пацана стал мастером спорта. В 16 лет стать мастером спорта, чтобы вы понимали, я кандидатом стал в 29, так что есть к чему стремиться.
М.К.: Кандидаты в мастера спорта разные бывают. Но я уже стал кандидатом в мастера спорта при весе 96 килограммов, при росте метр 90 сантиметров сделал рывок 125 килограммов, а толчок штанги с пола над головой – 155 кг.
Э.К.: Ну, да, играючи – играючи, там мои 215 тяги – вообще ни о чём. Но каждому своё. Главное, что мы все занимаемся спортом и его пропагандируем. Но при таких показателях я знаю, что вы входили в национальную сборную по тяжёлой атлетике.
М.К.: С 1995 года по 2004.
Э.К.: Почему не попали на Олимпийские игры? Что случилось?
М.К.: Неспортивное поведение.
Э.К.: Это как? Кого побили?
М.К.: И дрался – было дело. Ну, так скажем, вёл себя так же, как сейчас себя веду. То есть работа с перерывом на "поржать" была. И некоторые моё "поржать" воспринимали как качество не спортсмена.
Э.К.: Это тренерский состав?
М.К.: И тренерский состав, и спортсмены многие меня не понимали, когда пытался через четыре сбора, это 80 дней, поднять боевой дух спортсменов и говорил: "Ребятушки, эге-гей! Родненькие, ещё чуть-чуть!" – Олег Перепечёнов сидел и говорил: "Я сейчас блин возьму и по голове дам. Уйди отсюда". То есть вот так вот было у нас. Поэтому я понимаю, что говорил много часто в глаза людям. Надо было где-то соблюдать субординацию какую-то, а я её не соблюдал. Поэтому выводы делались очень быстро. Это не из-за того что я слабый был спортсмен, и меня никуда не брали. А весь спортивный путь в тяжёлой атлетике складывался из собственных вот этих для сборной минусов. Я не считаю это за минус, когда человек в свободное от работы время играет на пианино, на гармошке, хохочет, смеётся, а поднимая штангу, абсолютно серьёзный и выполняет все указания тренера. Я не считаю, что это плохо. То есть меня пытались поломать – меня не поломали. Я поломал систему. Сейчас еду делегатом 22 ноября во Владимир на выборы президента Федерации тяжёлой атлетики. Меня сделали делегатом от Челябинской области.
Э.К.: Ну, а не обидно? Всё-таки Олимпийские игры – это мечта для всех. Стоила игра свеч?
М.К.: Нагорная проповедь гласит: "Ищущий правды да насытится". А в итоге вот прошло 12 лет, и я увидел, что я был прав.
Нашу сборную не взяли на Олимпийские игры, потому что порядок в сборной был никакой, в течение 12 лет не изменилось ничего
Михаил Кокляев
И результатом вот этой неправильной работы было отстранение нашей команды по тяжёлой атлетике от Олимпийских игр. Поэтому сегодня очень, так скажем, смотрю на жизнь вот эту свою, и очень благодарен богу или судьбе за то, что я не попал в 2012 году на Олимпийские игры. Я подумал, что всё, что ни делается, делается к лучшему. Я никогда не понимал, что это значит. И только сегодня я понял, что все мои "не поездки" на Олимпийские игры – это было результатом того, чтобы меня пытались огородить от всего, что сегодня происходит с нашей сборной.
Э.К.: Ну, а вы считаете, что проблема именно в сборной?
М.К.: Абсолютно.
Э.К.: А что не так?
М.К.: Любая сборная, по крайней мере, сборная тяжёлой атлетики – это лёгкая модель управления нашей страной. У нас даже руководитель государства многих вещей не знает и не подозревает, я думаю, что происходит вокруг. Так у нас и в сборной. У нас был председатель попечительского совета, человек такой, который из органов, и у него всё было нормально. Команда приносила медали, а подноготную, вот этого он даже не знал, что там происходит: что места покупаются, что главному тренеру могут указать, кого брать, а кого не брать. Со стороны Москвы приходят люди (Москва – это Москва), приходит президент Федерации Москвы и говорит: "У нас должен быть в составе команды один москвич, а иначе вы не получите больше ничего. Мы не сделаем так, что бюджет вам урежут". И что будет делать главный тренер, что будет делать президент Федерации? Конечно, это всё коррумпировано. Поэтому то, что изначально у нас было, это была коррупция. Коррупция сделала так, что мы не поехали на Олимпийские игры.
Э.К.: Точнее, допинг – скандал.
М.К.: Не допинг. Допинг – скандал – это, так скажем, следствие всего. Все думали, что они бога за одно места причинное держат, а на самом деле-то оказалось, что нет. И не деньги всё решают, а политика решает. А Федерация наша, которая была, политики никакие абсолютно. Они думали, что если сидят на деньговой подушке, то всё можно. Ничего не произошло. Ещё раз говорю, за 12 лет с моего ухода из сборной ничего не произошло, не изменилось, вернее, ничего. Всё также и есть: всё покупается, продаётся.
Э.К.: Но в прошлую Олимпиаду наши выступали. Хотя единственная у нас золотая медаль за последние 12 лет была у Дмитрия Берестова. Больше наши медалей не брали, но они всё-таки выступали. Уровень-то подготовки наших спортсменов!
М.К.: Да я не говорю об уровне подготовки. Бери любого – в призовую тройку он войдёт. У нас спортсменов много. Я больше скажу, беда наших спортсменов – это то, что вот эти вторые и третьи, которые не едут никуда, они остаются вообще за бортом. Я сейчас видел серебряного призёра Олимпийских игр 2008 года, не буду называть его фамилию, я его видел, когда ездил в Краснодарский край, я посмотрел на него, человек сидит на изжоге. Он не знает, что ему делать, потому что, кроме как поднимать штангу, он ничего не умеет. Он находился в великом депресняке, таком, что я смотрел на него и думал: "Господи, что с человеком? Весёлый был паренёк, когда серебряным призёром Олимпийских игр стал". А сейчас смотришь на него – сидит, как будто Чикатило за решёткой, вот у него такой вид был. Сборная – молодцы! Пацаны – молодцы. Все работают. Нельзя прийти просто так с улицы и попасть в сборную. Дело в том, что вести надо правильно. А у нас, извиняюсь, отцы – командиры, образование у них – это максимум педагогическое или тренер, который закончил "Малаховку". Там должен быть управленец, политик, который владеет английским языком в совершенстве, чтобы мог объясняться на всех этих сборах международных.
Э.К.: На самом деле эти слова более чем не лишены смысла, потому что я уже неоднократно рассказывал про нового нашего тяжёлого атлета. Он чемпион первенства Европы по тяжёлой атлетике. Он получил травму. И вот он рассказывал, что когда он перестал получать призовые места, у него зарплата стала 25 тысяч рублей в месяц. Почему я сейчас его вспоминаю? Потому что на одном федеральном канале есть программа, где один экономист учит людей жить в сложных финансовых ситуациях. И смотрю – лицо знакомое. Этот спортсмен решил принять участие вот в этой программе, чтобы им вот этот менеджер помог вообще на их копейки 46 тысяч научиться жить с двумя детьми. Мне так стыдно стало за наш спорт. Человек он – всё ещё член сборной, человек всё ещё мечтает попасть на Олимпийские игры. Он ничего не умеет, кроме как поднимать штангу. И он живёт на эти нищенские деньги. Я задаю этот вопрос: а какого чёрта, ребята? Хоть какие-то деньги давайте спортсмену, раз он в Федерации. И когда мы начинаем смотреть на нашу сборную России, по футболу я имею в виду, либо другие виды спорта, где платят гораздо больше денег, даже если просто человек находится на скамейке запасных. Вот это реально раздражает.
М.К.: Ну, в этом есть и плюс. Прекрасность нашей страны в том, что спортсмен, человек, который остался за бортом, его жизнь вынуждает думать. И вот попав на этот семинар к этому человеку, который учит выжить на 25 тысяч рублей, это уже какое-то движение. По крайней мере, он на месте не сидит. Конечно, обидно за парня. Я сейчас в такой же практически ситуации, но я двигаюсь. Слава Богу, это движение приносит мне какие-то доходы, потому что если тяжёлая атлетика – это государственный, аккредитованный вид спорта, то силовой экстрим, его на хлеб не намажешь. Там только по телевизору шоу и кусочек славы. А больше ничего. Поэтому жалеть этого парня не будем, но молодёжи, которая сейчас слушает радио, скажем такое напутственное слово.
Ребята, спорт спортом, увлечение увлечением, но у вас должна быть какая-то профессия, желательно, профессия, в которой после спорта вы будете специалистом
Михаил Кокляев
Не просто приходить к преподавателям и ставить зачёт в зачётной книжке за коробку конфет и за бутылку коньяка, а действительно заочно, на сборах сидя, изучать предмет и по-настоящему сдавать сессии, не смотря ни на что. Вот вам надо на Чемпионат мира ехать через неделю, а у вас сессия – пойди и сдай сессию. Сделай по-настоящему, потому что жизнь спортсмена короткая. И завтра ты сядешь у разбитого корыта и будешь сидеть и думать: а не дурак ли я, мама?
Э.К.: Это очень неожиданная позиция.
Мы затронули очень серьёзную тему и, честно говоря, хотелось бы на ней задержаться подольше, но эфир у нас короткий, а хочется поговорить всё-таки и о ваших достижениях. Но по поводу образования, да, но детей же отдают в спортивные секции в некоторых видах спорта в пять – шесть лет. Они вообще ничего не видят, кроме тренировок. И о каком образовании может идти речь, если это образование пойдёт в ущерб их тренировкам, и наоборот. То есть ты и здесь не реализовал себя, и здесь. Как здесь разрываться?
М.К.: Разорвёшься. Если ты решил привести ребёнка в пять – шесть лет – значит, ты какие-то планы строишь на его будущее. Разорвёшься. Убрать его от гаджетов, и сразу же появится новое время. Убрать его от мультиков – появится новое время. Сейчас появляется вопрос: ну, это же дети?! А зачем тогда он ребёнка привёл в пять – шесть лет в спорт? Ты не думал, делая ставку на пацана, которого привёл в хоккей, что он у тебя будет потом миллионы зарабатывать, ты сегодня не подумал, что это уже мальчик, который занимается мужским видом спорта под названием хоккей. Поэтому старайтесь урезать время, проводимое за гаджетами и прочей ерундой. Если в хоккей он играет – он мужчина, а в гаджет поиграть – он ребёнок. То есть убираем и заставляем ребёнка учиться и ходить на подготовительные курсы перед школой. Некогда? Тогда пеняйте сами на себя!
Э.К.: Хорошая позиция. Очень интересная. Но получается, что вы практически как наш премьер Дмитрий Анатольевич Медведев, который сказал примерно то же самое, только уже человеку с высшим образованием, человеку, который занимается на самом деле более чем важной социальной работой, учителю, что, типа, мало зарабатываешь, иди в бизнес. А у вас тут такое: мало занимаешься спортом, получай образование.
М.К.: Я даже больше скажу, 100 тысяч евро за первое место на Олимпийских играх, очень быстро кончатся. Автомобиль, который даст государство, он быстро может состариться. Квартира, в которой вы будете жить, это просто квартира. Вы можете заработать, не занимаясь спортом. Поэтому таких как Александр Александрович Карелин – их единицы, таких людей как Гарик Каспаров – их тоже единицы, которые могут после ухода из спорта что-то делать. Как Исинбаева – тоже единицы. А сколько чемпионов и призёров Олимпийских игр остаётся за бортом. Самое интересное, что мы о них ничего не знаем. Может быть, мы не знаем, потому что им и сказать после этого нечего? Может, им показать больше после этого нечего? Они получили эту квартиру, в этой квартире живут и занимаются там неизвестно чем. Вот хочется сделать такую передачу: "Куда уходят чемпионы?", потому что у нас много призёров и чемпионов, но единиц мы видим: Колобкова, что его хотят посадить министром спорта. То есть не было – не было чувака, тут вот раз, всплыл!
Э.К.: Ну, он же замом был Мутко.
М.К.: Я об этом и не знал ничего. Знаю только скандально известного министра спорта, который не то чтобы помогать или опровергать какие-то версии, который посредством "бей своих, чтобы чужие боялись". Чтобы помочь Федерации тяжёлой атлетики, он сказал: "Ребята, будете получать бюджет по низшей категории". Как говорил дедушка Ленин: "Учиться, учиться, учиться!" Я сам через это сейчас прохожу. Я очень сожалею о том, что у меня нет хорошего высшего образования, со знанием дела высшего образования. У меня есть высшее образование, но педагог по физической культуре, к сожалению, у нас сегодня не престижно. У нас ребёнок сегодня, я даже боюсь идти тренировать детей только по той причине, что если я буду тренировать так, как нас тренировали, меня закроют.
Э.К.: Потому что они развалятся? Ну, на самом деле да, подростки сейчас очень слабые.
М.К.: Хорошие есть ребята, но мы их почему-то тоже не видим. Вот у меня пацан учился в специализированной школе с первого класса, в Гимназии №96 с немецким языком. С первого класса их уже потихонечку приучали к немецкому языку. Заканчивает на "четыре" и "пять". То есть в девятый класс перешёл. У него бокс – дом. Заставляю его ещё делать видео себе на YouTube.
Э.К.: А школа?
М.К.: Школа – дом – бокс. То есть улицы у него нет. То если какие-то получаются выходы (на рыбалку или ещё что-то), то крайне редко. То есть парень занят. Я не могу сказать, что вся молодёжь такая, но, по крайней мере, мы смотрим только, сколько подписчиков у Хованского, там за миллион, и мы понимаем, что это за целевая аудитория, глядя на эти видео. И глядя, допустим, на качественный контент мой, я показываю спецподразделения, подготовку спецподразделения, сдачу на краповые береты, тренировочные какие-то пособия, то есть, ну, вот 180 тысяч подписчиков у меня есть. Я почему постоянно говорю о соцсетях, о YouTube? Потому что я понимаю, кого у нас сейчас больше, какой у нас сейчас аудитории больше.
Э.К.: По поводу вашего канала на YouTube я не могу всё-таки не задать вопрос, потому что вы получили массу негатива, в том числе от коллег по цеху, по поводу того, когда вы стали снимать Александра Шпака. Для тех, кто не знает, Александр Шпак – такая личность, человек, который сделал себе массу пластических операций, он при этом выглядит накаченным, весь татуированный, зачем-то красит губы, ну, в общем, такой, знаете, перекаченный эльф с длинной косой. Я не знаю, что это за человек. Я несколько раз видел его в различных программах. Но это называется, по-моему, модификация тела. И когда вы, как спортсмен, стали снимать с ним видео, было очень много негатива. Что скажете по этому поводу?
М.К.: Сама сущность Шпака довольно-таки неплоха. Он человек положительный, не смотря на то, что так эпатажно выглядит. Но на тот момент, это моя вина в том, что я, так скажем, погнался за просмотрами, за лайками, за раскруткой канала на тот момент, потому что мы с моим партнёром, который подхватил идею продвижения моего канала, он сказал, что нам это видео нужно, нам нужно эпатировать народ. То есть чёрный пиар – это тоже пиар. И после этого пауэрлифтерское братство и билдерское разделились на два лагеря: одни оставались и остаются со мной, и другие. Поэтому сегодня, оставшись наедине со своим каналом, сейчас я сам его веду вместе с сыном, я понимаю, что на тот момент я неправильно это сделал. Но, как говорил Боб Марли: "Все ошибки, которые мы совершаем сегодня, могут нам завтра сослужить службу". Поэтому я видео эти удалять не буду. Пускай они будут как часть истории. Ну, а сегодня мы делаем больше социальные такие видео. Назвали этот проект "Кокляев LIFE". И вот "Кокляев LIFE и Краповый берет" очень хорошо зашёл. То есть, по крайней мере, я понимаю, что вот эти 125 тысяч просмотров – это те, которым не чуждо вот это движение военное.
Э.К.: Патриотизм.
М.К.: Поэтому сегодня я понял, куда надо двигаться. Пускай будет немного людей, но, по крайней мере, это будут люди, которым не чуждо наше государство и, в целом, правильность бытия, жития.
Э.К.: Ну, и возвращаясь непосредственно к вашим спортивным достижениям, у вас рекорд по становой тяге 417,5 кг при весовой категории 152 кг. А вот некий британец Эдди Холл сумел поднять полтонны. Не хотите побить его рекорд? И что думаете, по поводу этого результата?
М.К.: Я штангист. Силовой экстрим в моей жизни появился оттого, что я, кроме как поднимать, больше ничего не умел. И пауэрлифтинг появился, так как попросили выступить ребята. Я выступил. Просто хотели посмотреть, сколько я могу поднять в троеборье. Ну, и вот сейчас называют меня пауэрлифтером. Но я на самом деле не пауэрлифтер, я штангист всё-таки по своей сути, которого показывали в течение пяти лет на прайм-тайм на телеканале "Россия - спорт" в соревнованиях по силовому экстриму. А то, что Эдди Холл поставил 500 кг – "Кесарю кесарево". Такие люди рождены для становой тяги. Они относительно невысокие. Метр 86 у него рост, он весит 185 или 190 кг. Поэтому это такой человек, который заточен под становую тягу. И состязаться я с ним не хочу. Да и возраст у меня уже состязаться на таком уровне уже не тот. У меня уже пробег очень большой. 200 кг я первый раз поднял в 18 лет. Поэтому какие вопросы могут быть ко мне? Я уже давно всё поподнимал, наподнимался. И вот здесь вот, как говорится, добрыми намерениями дорога в ад вымощена. И я вот это понимаю, когда человек говорит: "Миша, да мы в тебя верим, ты ещё сможешь!" Вот это вот пожелание и надежда, что я смогу ещё что-то поднять, вот они меня загоняют в гроб. Я с радостью выслушиваю все эти пожелания, обращаю на это внимание, но внутри себя говорю: "Упаси Господь, ребята! Не надо!" Я ещё, может быть, до 40 лет поподнимаю, но не 500 кг. Настанет такой момент, когда я просто выйду и подниму гирю 20 кг, а люди будут аплодировать. Вот к этому надо стремиться.
Э.К.: В любом случае вы выглядите человеком здоровым. У нас, к сожалению, минута до конца эфира. Расскажите, какой у вас был самый – самый рекорд: поезд, самолёт? Что тянули?
М.К.: Двухпалубный корабль, катер, город Коккола, Финляндия, 2008 год, 25 метров – вот такая вот самая тяжёлая штука была. Не помню, сколько он весит. Но он был такой большой – большой. Ну, а на самом деле для меня самый лучший результат – это когда я поднял от головы 250 кг на Чемпионате России по тяжёлой атлетике. Я это не забуду никогда. Вот это самые лучшие килограммы для меня, для моей карьеры.
Э.К.: Да, всё-таки жалко, что именно эти килограммы не принесли вам и нам, нашей стране, олимпийское золото. У меня в гостях был самый титулованный силач России Михаил Кокляев. Спасибо большое, что пришли на эфир.
М.К.: Спасибо. Здоровья все крепкого!