Мифы о «Трансатлантическом партнерстве»
Каждый раз написание поста о «Трансатлантическом партнерстве» (TTIP) или его тихоокеанском аналоге сопровождаются комментариями граждан, которые соблаговолили ознакомиться с новостями Евроньюс, но не соблаговолили включить мозг. Вставлять в каждый текст длинную справку о реальных геополитических последствиях этих соглашений — невозможно, но сделать отдельный краткий ликбез можно попробовать. Приступим.
Миф: TTIP и ТPP — это просто экономические соглашения, там ничего не сказано о лишении каких-то стран суверенитета, и вообще не нужно никакой конспирологии!
Комментарий: Если бы это были обычные экономические соглашения, то они бы заключались намного легче и не требовали бы такого невероятного уровня секретности. Несмотря на всю транспарентность процедур Евросоюза, например, текст проекта соглашений держался в секрете, и даже депутаты Европарламента могли ознакомиться с ним только в специальной комнате, а на входе у них отбирали все телефоны, фотоаппараты, блокноты, ручки и так далее. Это не городская легенда, а общепризнанный факт
Есть несколько ключевых отличий «Трансатлантического партнерства» (и TPP) от нормальных соглашений о свободной торговле:
1. (отличие количественное): Предполагалось практически полное уничтожение барьеров, которые защищают европейские (соотв. азиатские) рынки от доминирования транснациональных корпораций, включая экологические стандарты и технические стандарты.
2. (отличие качественное): Введение механизма ISDS (Investor-state dispute settlement) которое предполагает фактическое подчинение судебной власти и законодательной власти страны-подписанта некоему наднациональному частному арбитражному суду. Попробуем конкретный и самый невинный пример, который бы стал реальностью в случае подписания «Трансатлантического партнерства» в варианте с ISDS:
— Транснациональная корпорация покупает европейскую фабрику, на которой работают люди за минимальную зарплату
— Парламент (или правительство) страны через некоторое время поднимает минимальную зарплату
— Американский инвестор подает в суд на страну по механизму ISDS, утверждая, что из-за решения властей он теряет прибыль (это правда)
— Частный суд, состоящий из трех бывших (или действующих) юристов транснациональных корпораций, руководствуясь не законами страны, а текстом TTIP, отменяют решение о повышении минимальной зарплаты и заставляют государство выплатить компенсацию инвестору
Внимание вопрос: А есть ли суверенитет у государства, которое подписало такое?
Этот пример легко экстраполировать на что угодно: начиная от экологических норм и заканчивая (при желании) монетарной и налоговой политикой. Мало ли от чего иностранные инвесторы могу потерять прибыль? Это не говоря уже о том, что существующие механизмы ISDS (в некоторых странах Азии и Южной Америки) уже использовались транснациональными корпорациями для того чтобы защищать своих сотрудников от уголовного преследования. Отличный был бы новый мир: корпоративные шишки могли бы как во времена феодализма «проверять меч» на холопах, и им бы ничего за это не было. Те десятки тысяч европейцев, которые выходили на митинги против этого соглашения, знали против чего они протестуют.
Миф: Подпишут или не подпишут «Трансатлантическое партнерство» или «Тихоокеанское партнерство» — не имеет значения. США продолжает рулить своими колониями. У них есть там военные базы, есть НАТО, есть военные договоры. Вот что имеет значение!
Комментарий: В личных дискуссиях, любителям этого мифа я обычно отвечаю в стиле «Вот в том числе из-за таких дятлов, СССР и проиграл. В 88 году всем было понятно, что СССР теряет Восточную Европу по экономическим и идеологическим причинам. Но кто-то был уверен в том, что все еще в норме, ведь наши войска стояли в ГДР. Очень часто, уходящие войска — это просто констатация экономического поражения.»
Мы еще вернемся к этому мифу, когда будем обсуждать конкретно Австралию.
Миф: Европейцы сами хотят подписать «Трансатлатическое партнерство»! За него выступает Меркель!
Комментарий: Я понимаю, что у многих в голове не укладывается, что Европа (так же как и США) не являются монолитом, и что это утверждение вдвойне справедливо для политических и экономических элит. Если это слишком сложно для понимания конкретного возмущенного комментатора, то ему лучше читать что-нибудь с более низкой планкой входа, и не тратить время моих читателей (и мое) своими безапелляционными выводами в комментах.
Если бы вся европейская политическая элита была бы за «Трансатлантическое партнерство», то его бы уже давно подписали. Если бы вся европейская политическая элита была бы против, его бы уже давно отвергли. Мы наблюдали за активным конфликтом внутри элит Старого Света, в котором те политики, которым власть и связи с национальным бизнесом дороже похвалы условного Сороса или условного Кагана, активно ставили палки в колеса процессу принятия «Трансатлантического партнерства» и добились своего.
Для того чтобы не выглядеть «агентами Путина» и «чокнутыми антиглобалистами», но при этом лишить «Трансатлантическое партнерство» его антигосударственной сути, им было достаточно с упорством бульдога требовать всего одной правки — подчинения ISDS национальному законодательству. Эту позицию даже удалось протащить через Европарламент (несмотря на колоссальное сопротивление этому подходу со стороны той же Ангелы Меркель)
После недавних заявлений профильных министров Германии и Франции о том, что переговоры по TTIP зашли в тупик и провалились (решено 0 из 27 фундаментальных проблем), «Трансатлантическое партнерство» уже имело мало шансов на прохождение.
А уж после победы Трампа (который в гробу видал договор, который давал бы право оффшорной компании Apple успешно судиться с Трампом в корпоративном суде), шансы на принятие «Трансатлантического партнерства» в том виде, который нужен глобалистам (т.е. с частным наднациональным судом), — находятся около нуля. Так что Меркель может сколько угодно публично сожалеть о позиции Трампа. Это она не о «Трансатлантическом партнерстве» сожалеет, это она поражение Хиллари Клинтон оплакивает.
Миф: «Ну решила Австралия подписать какое-то торговое соглашение с Китаем. Дальше что? Никто никого не слил. Австралия — военный союзник США!» — обычно сообщения такого рода пишут комментаторы с ай-пи из Нью-Джерси или Нью Йорка.
Комментарий: Проведем мысленный эксперимент:
[начало эксперимента]
Путин отменяет ЕАЭС. Полностью. Республика Беларусь подписывает договор об Ассоциации с Евросоюзом, предполагающий зону свободной торговли, переход белорусских предприятий на европейские технические и экологические стандарты. Еврокомиссия получает возможность решающим образом влиять на тарифные и нетарифные барьеры на пути российских товаров и услуг в Республику Беларусь и на другие аспекты экономической политики этого государства.
А теперь вопрос: В этом сценарии, какая геополитическая сила будет оказывать решающее влияние на Республику Беларусь? И надолго ли там останутся российские военные?
[/конец эксперимента]
Выводы из вышеописанного эксперимента вполне применимы к австралийской ситуации.
По этому поводу очень хорошо высказался руководитель крупного сиднейского хеджфонда Bronte Capital, Джон Хемптон. Позицию этого известного австралийского финансиста (и бывшего чиновника) можно свести к формуле: «Если «Транстихоокеанское партнерство» останется, то здесь (в Австралии) и через 30 лет будет гегемония США. А если его отменят, то через 30 лет тут будет гегемония Китая». В эту формулировку я бы внес только две поправки: 30 лет — это очень консервативная оценка. В наше время все процессы идут намного быстрее. Вторая поправка — в первоначальном сценарии, «Транстихоокеанское партнертво» обеспечило бы гегемонию не «США», а наднациональной олигархии, на которую работала бы администрация Клинтон.
Мир изменился. Эти изменения предполагают новые вызовы, но и новые возможности. Меня часто спрашивают: а нам-то что с этого? А для нас, для России, открывается нежданный шанс. Коллапс чужого проекта глобализации, это шанс для нашего проекта глобализации. Вот прямо сейчас, в Перу, Путин как раз его и продвигает.
Пока все. Всем спасибо.