Друг ночью приехал издалека. Говорит, пока не расскажу, что произошло в купе, не успокоюсь! Итак…

Друг ночью приехал издалека. Расчехлился, сумки закинул и увлек на кухню чаи гонять. Сна, говорит, ни в одном глазу, пока не расскажу, как доехал, не успокоюсь.

 

Итак, дальше от его лица:

 

«Еле успел на поезд, сумки на бегу закидывал, сам чуть носом не проехался по платформе, но успел. Протискиваюсь по коридору и молюсь, чтобы мою нижнюю полку заняли: ненавижу их, всегда езжу наверху, чтоб меня никто не трогал. Молитвы были услышаны: на моей полке угнездился пацан лет десяти, полный, щекастый, ухоженный такой, прилизанный. Рядом мать, сумку его разбирает.

 

На другой нижней полке сидит девушка лет двадцати, в старом свитере, брючках и ярких голубых сланцах. Читает, на возню перед собой ноль внимания. Я взгляд женщины поймал и сказал такой: «Пожалуйста». Мне не жалко полки, но для приличия спросить могли бы. Она фыркнула и отвернулась. Бухнула сумку рядом с девушкой, начала разбирать и ультимативным тоном сказала: «Деточка, я тут расположусь, рядом с ребенком, ты не против?» Видно, ей тоже выпала верхняя.

 

«Против…» — раздался полный какого-то внеземного дзена и спокойствия голос.

 

Дама на секунду опешила, но опомнилась и продолжила разбирать вещи.

 

«Я должна следить за Мишенькой, вдруг с ним что случится, а сверху слезать долго. Давай не будем ругаться и поменяемся».

 

«Не поменяемся… «

 

Я думал, она сейчас начнет говорить, что специально бронировала место заранее, что это не ее проблемы и бла-бла-бла. Но нет. Девушка просто повернулась и легла спиной на баул дамы, как на подушку, не выпуская из рук книгу.

 

 

 Дамочка от неожиданности рванула сумку, освободив место, и мисс Дзен разлеглась на нем во весь рост.

 

«Скотина малолетняя» — отчетливо пробурчала женщина и, водрузив сумку на столик, полезла наверх. Оттуда она в скором времени очень удачно уронила расческу, угодившую девушке прямо в лоб. Мисс Дзен, не отвлекаясь от чтения, скинула расческу на пол.

 

Первые два часа пути дама кряхтела, ворчала, демонстративно неуклюже спускалась с полки, чтобы вытереть Мишеньке сопельки и отрегулировать его теплообмен, расстегивая и застегивая жилетку. Но вскоре, поняв, что мисс Дзен класть хотела на ее мучения то, чем Вселенная ее обделила, устроилась наверху и задремала.

 

Еще пару часов мы провели в относительном спокойствии и даже умиротворении. Я познакомился с Мишкой, развел его на пару партий в морской бой, в дурака — нормальный, в принципе, пацан оказался, только залюбленный. Мисс Дзен читала, отрешившись от внешнего мира.

 

Вечерело. Дама проснулась и начала сокрушаться по поводу того, что ее сыночек, небось, помирает от голода. Миша, недавно вточивший со мной пару сосисок в тесте, недоуменно пожал плечами. Мол, раз мама сказала, значит, и правда голодный.

 

Как раз тогда судьба увлекла мисс Дзен в уборную. Вернувшись, она обнаружила, что ей оставили небольшой закуток возле окна, а остальное сиденье было заставлено контейнерами, термосом и Мишей. Дама, перехватив ее абсолютно флегматичный взгляд, все же подумала, что, наконец, проняла нахалку, поэтому торжествующе заявила: «Столик внизу, и мы имеем полное право сидеть тут, мы же не всю полку заняли!».

 

Ничуть не смутившись, Мисс Дзен прошла на свое место, уютно устроилась там и устремила свой взгляд в размытую движением бесконечность.

 

… Под конец ужина Миша, накормленный так, что аж из ушей лезло, решил, что негоже другим голодать, и поделился с Мисс Дзен вареным яйцом. Та, как ни странно, взяла… И тут мать, решив, что «нечего разбазаривать продукты на всякую шелупонь», одернула Мишу, приземлив того обратно, и шлепнула Мисс Дзен по руке.

 

Вот тут я уж было подумал, что стена невозмутимости рухнет, но снова ошибся: Мисс Дзен вернула яйцо на стол и со словами «Все ваше» вытерла руки о дамочкину юбку.
Что там началось… Дама как ждала, пока что-то проткнет пузырь негодования. Размахивая руками, она завела сольную арию «Вокзальная хамка, уродка, недоношенная!

 

«В своей тираде она как душу изливала, избрав Мисс Дзен первопричиной бед человечества в целом и своих в частности. «Из-за таких, как ты, никогда и ничего не идет так, как надо».

 

 

 Ярость застилала ей глаза, закипал мозг, и, когда контроль над собой был окончательно потерян, дама пихнула Мисс Дзен, да так, что та легонько приложилась головой о стенку.

Пихнула и затихла, с нетерпением ожидая реакции.

 

«Фас!» — подумал я. Такое стерпеть было уже нельзя.

 

Если бы Мисс Дзен начала скандалить или распускать руки, образ Самой Невозмутимости навсегда растворился бы в моем сознании. Но она не разочаровала.

 

Медленно, но вместе с тем неотвратимо она наклонилась к женщине, будто бы собираясь что-то сказать ей на ушко…

 

И СМАЧНО, МОКРО, ОТ ДУШИ ЛИЗНУЛА ЕЕ, ОТ ПОДБОРОДКА ДО ЛБА, ЧЕРЕЗ ГЛАЗ, РАЗМАЗАВ КОСМЕТИКУ, ОСТАВИВ БЛЕСТЯЩИЙ СЛЮНЯВЫЙ СЛЕД.

 

… Эффект был сокрушителен и мгновенен, как от транквилизатора: дама затихла и принялась кончиками пальцев щупать щеку… Затем сгребла Мишу, закинула его на свою полку и умчалась умываться.

 

Мисс Дзен вытерла рот салфеткой и изысканно промокнула уголок. Данное действо уже было рассчитано на меня, и, видит бог, я не удержался и похлопал.

 

За всю оставшуюся поездку дама не проронила ни слова в ее сторону. Так же молча они с Мишей покинули вагон на своей станции.

 

А Мисс Дзен снова углубилась в книгу. Весь ее вид говорил о том, что она покинула эту реальность и вернется еще не скоро. Тормошить я ее не стал.