Могильщик революции — часть II

Окончание. Начало читайте в предыдущем номере.Сергей Зубатов стал первым человеком в российских властных структурах, который искал способы вывести рабочих из-под революционной агитации. Но его если и слушали, то слышали едва ли.В апреле 1902 года террористом-эсером был убит министр внутренних дел Д. С. Сипягин. Это показало, насколько глубоко революционные идеи проникли в массы. Первым естественным требованием власти было немедленное прекращение деятельности всех радикальных организаций.Отдел по борьбе со смутойНа освободившийся пост министра вступил В. К. Плеве. Летом того же года он, проезжая через Москву, встретился с Зубатовым, о котором много слышал. В ходе нескольких бесед Сергей Васильевич изложил министру свои убеждения, состоявшие в том, что для победы над революцией репрессий недостаточно – необходимы социальные реформы и работа в массах. Плеве не соглашался, уверяя, что заниматься реформами должны власти, а роль министерства и полиции – ловить и сажать бунтовщиков. Он явно недооценивал масштабы революционной деятельности, считая, что прямой угрозы переворота в стране нет, разрозненные группы и кружки заговорщиков на него неспособны. По мнению Плеве, достаточно было обнаружить их единый центр и арестовать главарей.В. К. ПлевеОднако несмотря на возникшие разногласия, по возвращении в Петербург министр решил-таки выдвинуть Зубатова на новую должность, забрав того к себе. В октябре 1902 года Сергея Васильевича перевели в столицу и назначили главой Особого отдела Департамента полиции. Это подразделение было создано в 1898 году и первоначально предназначалось для разработки агентурных данных.Возглавив Особый отдел, Зубатов с присущей ему энергией начал реформу всей системы политического сыска. По его инициативе во всех крупных городах Империи создавались охранные отделения, подчиненные непосредственно Департаменту полиции. В их руках должно было сосредоточиться все дело политического розыска – до ареста революционеров включительно. Раньше этим ведали Губернские жандармские управления, в составе которых существовали особые розыскные пункты. Во главе вновь созданных отделений ставились офицеры зубатовской школы. Так, начальником Петербургской охранки стал Я. Г. Сазонов, Московской – В. В. Ратко, Киевской – А. И. Спиридович, Варшавской – А. Г. Петерсен. В составе самого Особого отдела создали два «стола»: один – для руководства деятельностью охранных отделений, другой – службой наружного наблюдения. В результате реформы в руках Зубатова сосредоточились все нити политического сыска в России. Но развернуться ему не дали.В награду – черная обидаОтношения Зубатова с министром достаточно быстро испортились. Плеве настаивал на усилении репрессий, требуя результата – вскрытия и ареста выдуманного им единого центра, и поэтому все негативнее относился к проектам реформ, особенно профсоюзным организациям, как ему казалось, заигрывавшим с революционерами. Летом 1903 года Плеве без объяснения причин потребовал прекратить деятельность последнего детища начальника Особого отдела – Еврейской независимой рабочей партии. Оскорбленный Зубатов подал прошение об отставке, оно не было удовлетворено, но глава Особого отдела уже закусил удила и стал высказывать недовольство начальником везде, где можно. Скоро об этом стало известно министру.Взбешенный Плеве 19 августа 1903 года вызвал Зубатова и в присутствии начальника Отдельного корпуса жандармов генерал-лейтенанта В. В. фон Валя устроил подчиненному разнос, обвинив в интригах и разглашении служебной тайны. Итогом стал приказ немедленно сдать дела и в 24 часа выехать из Петербурга.«Признаться сказать, после такого объяснения от боли жгучей и обиды я не скоро нашел скобку у выходной двери...» – вспоминал Зубатов. Выходя из приемной, громко хлопнул дверью, а вечером следующего дня выехал в Москву. На вокзал его пришли провожать лишь несколько человек, так как прошел слух, что сочувствующих шефу тоже уволят.В Москве за Зубатовым установили наружное наблюдение, запретили являться в охранное отделение и встречаться с бывшими сотрудниками. В ноябре опальный сыскарь был выслан под надзор во Владимир. В последнем докладе директору Департамента полиции Зубатов писал: «Моя служба в буквальном смысле была царская, а окончилась она такою черною обидою, о какой еще не всякий в своей жизни слыхал».Смерть за царяНе прошло и года, как террористы убили Плеве. Новый министр П. Д. Святополк-Мирской реабилитировал Зубатова, с него были сняты все ограничения и назначена пенсия. Спрос на него как специалиста был велик, и его стали настойчиво звать в Петербург. Однако возвращаться на службу сыскарь не захотел, продолжал следить за развитием событий издалека, возлагая надежды на реформы Святополк-Мирского, Трепова и Витте – людей, разных по своим взглядам и мировоззрению, но представлявшихся Зубатову его единомышленниками.В годы первой русской революции он пытался заняться публицистикой и разместил несколько статей с изложением своих взглядов. Об этом стало известно в Департаменте полиции, и у нового руководства возникли сомнения в политической благонадежности Зубатова. Ему сообщили о нежелательности данной деятельности, чему он подчинился. В 1910-м вернулся в Москву, политикой больше не занимался, вел частный образ жизни.В феврале 1917 года в России началась очередная революция. Узнав, что император отрекся от короны в пользу брата, а тот отказался возложить ее бремя на себя, Зубатов молча вышел в соседнюю комнату и, приставив ствол револьвера к виску, нажал на курок. Как мы помним, он был эмоциональным человеком.Из его многочисленных оставленных потомкам реплик стоит вспомнить, пожалуй, такую: «Поколебав с детской резвостью авторитет самодержавия, какой же другой социальный авторитет могут выставить господа либералы? Уж не себя ли?».Роман Илющенко