Sergei Medvedev: "Салам Масква"
Ночь Кино в уютном дворике Музея Архитектуры, среди обломков античных статуй, под высокими тополями, в кронах которых шумел горячий южный ветер. С Pavel Bardin, Ириной Коробьиной и парой десятков зрителей обсуждали сериал Павла "Салам Масква" и говорили о том, может ли Москва стать настоящим плавильным котлом наподобие Нью-Йорка.
По моему мнению, Москва уже стала таким котлом, хотя многие не хотят себе в этом признаться. Преимущество Москвы в том, что она (в отличие, например, от Петербурга или русских городов "с историей") -- открытый текст, палимпсест, транзитное пространство, караван-сарай, базар-вокзал. У нее нет устойчивого культурного кода, любая твердая память постоянно разрушается, и усилия двух последних городских администраций по стиранию памяти места лишь вписываются в многовековой тренд.
В этом открытом тексте и при отсутствии, признаемся, сильной городской идентичности (мифологема "москвич в четвертом поколении" не считается) мигранты приносят новые смыслы и становятся точками сбора новой (евразийской?) идентичности. Посетивший нас недавно Саша Александр Морозов точно подметил, что собянинская Москва -- это такая имперская Астана, подновленная столица нефтяной Евразии, одевшаяся в гранит. И в самом деле, пока мы кипим в Фейсбуке, важными пользователями нового урбанизма становятся мигранты -- они заполняют городские фестивали (и дают массовку путингам), охотно фотографируются с вазонами и пингвинами, опознавая и присваивая этот евразийский стиль.
Моя ежедневная жизнь на районе создается мигрантами -- сантехник и дворник в доме, рынок выходного дня, металлоремонт, хозяйственный, замена батареек, цветы, ремонт одежды -- это все мигранты со своей музыкой, говором, стилем, с маленькой дочкой, выглядывающей из-за занавески. Мигранты в желтых жилетах колесят по районам на складных велосипедах, создавая новую динамику перемещения. Кавказские юноши с битловскими прическами, в майках в обтяжку (а то и с аппликациями), в узких красных джинсах и мокасинах на босу ногу создали самый узнаваемый московский стиль одежды последних лет, как заметил Александр Васильев. Мигранты с Кавказа и из Средней Азии со своими тандырами вернули мне вкус настоящего хлеба, который русские за последние сто лет печь разучились, сведя все его многообразие к серым казарменным "буханке" и "батону". Да и мои ресторанные маршруты, уж простите за простоту, проходят в основном по хинкальным, корейским, вьетнамским и арабским ресторанам, закусочным и ларькам. Мигранты по факту создают новую Москву, сколько бы ни шумели по этому поводу националисты и традиционалисты, и фильм Бардина этот факт фиксирует.
Пока мы дискутировали, теплый ветер доносил с Красной площади раскаты салюта и обрывки громкой музыки -- там шло открытие фестиваля военных оркестров "Спасская башня". В машине по дороге домой я включил радио и услышал, что при пожаре на Алтуфьевском шоссе погибли 17 девушек из Киргизии , нелегально живших на типографском складе: еще одна страшная весть из трудового подполья нашего города, которое этот город предпочитает не замечать.