Сентябрь - традиционно время театральных подарков. Наш город не исключение. Театры региона открывают (а некоторые уже открыли) новые творческие сезоны. С непременными премьерами и прочими сюрпризами. Но несправедливо не вспомнить, каким выдалось межсезонье. Тем более что теплое время года было неожиданно богатым на новые театральные знакомства. Количество, правда, не всегда переходило в качество. А в целом ульяновским театралам вряд ли приходится жаловаться на пустое лето. «Ульяновская правда» вспоминает все самые заметные театральные гастроли в нашем городе за последние три месяца. Так надолго в Ульяновск Тамбовский государственный драматический театр не приезжал с 1987 года. Полноценные гастроли актеров из Тамбова были обменными: лицедеи с родины самого известного волка приехали к нам, наши - к ним. Семь спектаклей за неделю представили симбирской публике тамбовчане. От классики (Дюма, Шекспир, Островский) до лучших образцов современной драматургии (Нил Саймон, Александр Гельман). Вот только классика оказалась неоригинальной, а современность - по большей части вялой и неактуальной. Вообще сложилось впечатление, что для ульяновских гастролей было выбрано то, что непроблематично вывозится. Потому что, если предположить, что показанное в Ульяновске - лучшее в репертуаре тамбовской драмы, как-то кисло делается. Тамбовский театр тебе товарищ В угоду современной моде театр из Тамбова - директорский. То есть толкового художественного руководителя, определяющего мало-мальскую внятную репертуарную политику здесь нет. Результаты налицо. Вместо французской истории про даму с камелиями - режиссерское мелодраматическое прочтение романа Дюма с оригинальным названием «Когда не говорят «прости». В нем - злая ирония. Если бы не харизматичность, обаяние и отточенная до филигранности актерская техника, извинения перед французским классиком были бы тщетными. Вообще труппа - сильная сторона тамбовского театра. Она спасает положение и в случае с комедией Островского «Свои люди - сочтемся, или Банкрут», превращенной в околоводевильную штучку «Аферисты». Сильный актерский состав вывозит из трясины коммерческого начала даже переделанного под балаган Шекспира, чью бессмертную комедию «Сон в летнюю ночь» заменили на шекспировский ремейк современного автора. Впрочем, продюсерский подход (когда театр работает на кассу, а не ради того, чтобы, по Гоголю, «много сказать миру добра»), как показывает тамбовский опыт, не вполне вытравил дух самой театральной школы, зиждящейся на системе великих мастеров от Станиславского и Чехова до Мейерхольда и, прости господи, Гротовского. Это ярко продемонстрировала легкая комедия Нила Саймона «Дураки», которой и открывались ульяновские гастроли. Забавный анекдотец о деревне, жители которой прокляты и наказаны вирусом дури и шизофрении, от которого их избавляет только большая и настоящая любовь, не лишен концептуального стержня и притчевой основы. Актеры в этом спектакле работают с глубоким пониманием сверхидеи и вместе с тем - с удивительной радостью погружения в легкий жанр. Что, к сожалению, трудно сказать о спектакле «Скамейка», превращенном в словесный пинг-понг и не вполне логичное проговаривание текста по очереди с нелепыми телодвижениями и завываниями порой. Шизофрения, как и было сказано… Вообще тамбовские гастроли в Ульяновске сами по себе замечательны тем, что стали пусть скоротечным, но символом возрождения гастрольно-театрального движения в нашей стране. Ведь летом в СССР провинциальная театральная жизнь не агонизировала до полной комы именно за счет приезжих коллективов, которые каждый месяц показывали до 20 лучших своих спектаклей. Июнь - август 2016-го запомнится театралам, кроме тамбовской экспансии, двумя антрепризными заездами. Оба спектакля - по самым известным произведениям Михаила Булгакова. В обоих заняты театральные и кинозвезды Ульяновска. Воланда в «Мастере и Маргарите» сыграл Владимир Стеклов. А в одной из последних режиссерских работ Валерия Золотухина - «Собачьем сердце» - сразу несколько ролей сыграл звезда «Жмурок» Алексей Панин. Притом что спектакли эти сделаны с душой, антреприза остается антрепризой. От минимализма декораций и некоторого снисходительного отношения к провинциальной публике-дуре полностью избавиться московские артисты так и не смогли. Как следствие, перманентное дурновкусие, иногда переходящее грань, за которой и вовсе безвкусица. Театральная версия «Мастера и Маргариты» вполне могла бы называться созвучно одной из глав великого романа «Шизофрения, как и было сказано». Постановка настолько специфичная, что с литературным первоисточником временами вовсе не вяжется. Легенда российской режиссуры Валерий Белякович оставил в инсценировке романа главными две сюжетные линии - любовно-лирическую и сатирическую. Без «романа в романе» обойтись не смог, но Иешуа и Пилат превратились в результате бесконечного антрепризного чеса и вовсе в каких-то вспомогательных трепыхающихся. Актеры подустают и позволяют себе не напрягаться настолько, что иным хочется оторвать голову как Жоржу Бенгальскому. Лишь присутствие на сцене Владимира Стеклова не дает его партнерам на сцене расслабиться окончательно. Он и сам отмечает статичность спектакля, называет его «музыкально-литературной обработкой фрагментов романа». Попытка уместить «Евангелие» от Булгакова в двухчасовую шутку превращает историю великой любви в комикс сильно «по мотивам». В актив спектаклю, который его создатели позиционируют как легенду современного российского театра, можно записать слаженный актерский ансамбль и тот пиетет к булгаковскому тексту, который позволяет антрепризному действу не развалиться на отдельные репризы совсем. Сердце Золотухина С «Собачьим сердцем» еще более непростая история. Существует легенда, будто вся театральная Москва отговаривала Золотухина браться за новую инсценировку булгаковской повести. Валерий Сергеевич доказал свою правоту. И сумел, с одной стороны, показать весь кровавый ужас государственного режима, основывающегося на диктатуре. С другой - зашифровал якобы в спектакле перипетии, разрушившие когда-то легендарный театр на Таганке, которому актер и режиссер оставался предан до последнего дня. Таганские параллели в спектакле, показанном в Ульяновске, прочитывались лишь под цейсовским микроскопом. А политические аллюзии заключались в излишней временами трагичности и сумрачности сценического действа, лишенного той легкости, которая, например, присутствует в известнейшей киноэкранизации Владимира Бортко с Евгением Евстигнеевым и Владимиром Толконниковым. Невооруженным глазом видно, что Золотухин пытался заставить зрителей в первую очередь думать, а не по-детски восторгаться сатирой Булгакова. Но борьба со сном разума никак не связалась с реалиями антрепризного бытия. Комическую линию от начала до конца старательно тянет лишь Алексей Панин. Но вязнет в липкой паутине дидактического морализаторства на тему запутанных отношений демиурга и гомункула. Плюс постановки Золотухина в том, что она коварно серьезна для публики, пришедшей приятно провести вечер, а выходящей из зала под грузом дум. Этим не каждый стационарный репертуарный театр похвастаться может. Несомненное достоинство театрального лета образца 2016 года в Ульяновске не только в редкой насыщенности, но и в разнообразии, определяющем конкуренцию в личном пространстве Мельпомены. Театральная жизнь в городе в минувшие три месяца если не бурлила, то, во всяком случае, давала пусть несколько облегченное, но достаточно ясное представление о том, какими путями движется лицедейство в России - от частного к общему. Даже в отсутствие трупп с более громкими именами… Ну и разные вкусы оказались удовлетворены, что немаловажно. Иван Камышев Читайте свежий номер газеты "Ульяновская правда"
