Возможная смерть президента Узбекистана Ислама Каримова не подтверждена — но у экспертов нет сомнений, что скоро там будет другой лидер. Средняя Азия редко попадает в поле зрения россиян, но, когда попадает, заставляет задуматься об истинных заповедниках советского наследства. Второй день СМИ "хоронят" президента Узбекистана Ислама Каримова. "Фергана.ру" еще на выходных поделилась слухами о его смерти, а через день дочь президента сообщила, что у него было кровоизлияние в мозг и он находится в реанимации. Хотя Лола Каримова добавила, будто состояние отца стабильное, но оговорилась, что делать прогнозы пока рано. Официально информация не подтверждается. Умер или не умер, но эксперты начали обсуждать, кто может стать преемником Ислама Каримова. Называются фамилии премьер-министра Шавката Мирзияева, первого вице-премьера Рустама Азимова, еще какие-то, уже второстепенные, — кажется, ни у кого нет сомнения в том, что даже если Ислам Каримов еще жив, то инсульт у 79-летнего человека — это очень серьезно, это фактически приговор как минимум прежнему уровню жизнеспособности. Сам факт того, что о состоянии президента сообщено в эфире, притом что раньше такого не было никогда, говорит о многом. Для Средней Азии ничего удивительного: после распада СССР власть в бывших советских республиках получили сразу или почти сразу люди, которые немедленно восстановили модели управления, близкие к средневековым, и чем южнее, тем круче забирали. В такой модели божественный лидер не может болеть. За пару месяцев до смерти президента Туркменистана Сапармурата Ниязова (уже давно ставшего к тому времени "отцом всех туркмен") тоже появлялись неподтверждающиеся данные о давних проблемах с сердцем, операциях, обследованиях. Ниязов скончался в декабре 2006 года, хотя некоторые наблюдатели полагали, что в этот день лишь было сообщено о смерти, состоявшейся на несколько дней раньше. Новым президентом внезапно стал Гурбангулы Бердымухамедов, бывший министр здравоохранения, а еще раньше стоматолог, а реальные претенденты оказались вдруг под уголовными делами. Других случаев "естественной" смены президентов в Средней Азии пока нет — Ислам Каримов будет лишь вторым. Приблизительно того же самого, судя по всему, ждут и на этот раз: какое-то время тишина, вялое перебирание фамилий — и внезапное появление нового лидера, молниеносно расправляющегося с недовольными. Никаких стопроцентных примет на самом деле нет: если Бердымухамедов хотя бы возглавлял комиссию по похоронам предшественника, то, скажем, таджикский лидер Эмомали Рахмон не возглавлял, и ничего; а возглавлявший комиссию премьер-министр быстро уехал в эмиграцию. И даже если кто-то вместо Ислама Каримова поздравит 1 сентября узбекский народ с Днем независимости, это еще не будет означать, что 2 сентября этот человек не окажется настигнутым, например, скоропостижным инфарктом. Просто такие вот азиатские обычаи. Сейчас в Ташкенте наверняка ведется какая-то мощная подковерная борьба, идут интриги, которые кого-то вытолкнут на поверхность, но ни одно из этих имен, даже премьера, ничего не скажет российскому обывателю, только десятку-другому узких специалистов. Воспитанные "Белым солнцем пустыни", где красноармеец Сухов и таможенник Верещагин — явные чужаки в непонятном пустынном мире, россияне как-то очень быстро, практически мгновенно согласились еще в начале 1990-х, что Средняя Азия отпала насовсем, что это совсем чужой мир, непонятно зачем когда-то присоединенный Туркестан. Она в одночасье стала страной из "Тысячи и одной ночи", миром гигантских золотых статуй и сумасбродных правителей, где может произойти что угодно и никто даже не удивится, хоть птица Рух летай или люди с песьими головами живи. Нам вообще не приходит в голову удивиться, что там нет как таковых выборов, нет оппозиции. Российский телезритель без запинки перечислит основных министров и депутатов Украины и даст определение понятию "русский мир", но вряд ли вспомнит фамилии даже президентов Таджикистана, Туркменистана, Киргизии или Узбекистана и продемонстрирует знакомство (или хотя бы озабоченность) с положением русских в этих государствах, что им там в школах хотя бы преподают; хотя в том же Узбекистане их в абсолютном исчислении и сейчас живет больше, чем в любой из прибалтийских стран. И ни расстрелы оппозиционных митингов, ни коррупционные скандалы не могли привлечь к Средней Азии настоящего интереса. Сейчас, в связи с маячащей сменой президента Узбекистана, единственный интерес — начнется там гражданская война или нет. Ислам Каримов, как принято считать, умел держать баланс между кланами и сохранять отношения с соседями, но главную опасность видят не в этом, а в возможной активности радикального исламистского подполья. Рядом Афганистан, совсем под рукой — вечно неспокойная и подозрительная Ферганская долина, а боевики в последнее время добираются даже до Алма-Аты, и вообще-то это может привести к большим последствиям. В какой-то степени это иллюстрация реального отношения дня сегодняшнего к советской эпохе. Взывать к духам прошлого сейчас модно, байкер "Хирург" поднимает жестяные гербы и читает стихи про империю, но вот перед нами изрядный кусок бывшего СССР, на который мы смотрим лишь раз в 25 лет, когда умирает очередной нелепый и одновременно страшный правитель, и с удивлением видим, что там уже все по-другому, там культы личности в полный рост и кланы делят власть, там поклоняются золотым статуям и запрещают балет. Особенно дико, что этим занимаются люди из последнего состава политбюро ЦК КПСС — это ведь были такие же люди, как и Михаил Горбачев или Егор Строев, и как они начали всем этим вдруг заниматься — уму непостижимо, но факт. Это в России кажется, что КПСС — это было вчера, а там, оказывается, пролетела уже целая вечность, и тут уже явно не получится ничего собрать обратно. А ведь это тоже советские принцы, они наследники СССР, большие, чем тот же Владимир Путин, которые как умеют воплощают то, что видели и чему их учили. Ведь на самом деле этот азиатский метод избрания правителя - это же советский метод, именно так в Союзе новые правители и появлялись. Просто мы об этом уже забыли, а кто-то помнит, и еще неизвестно, где здесь настоящий заповедник империи — в России или в Узбекистане — и кто распорядился наследством более по-советски.
