О чем нельзя писать журналисту в России: рижские «Диалоги»

В минувшую субботу в Риге впервые состоялся дискуссионный форум «Диалоги» с участием известных российских интеллектуалов. В центре внимания встречи оказался вопрос цензуры и самоцензуры российских журналистов, а именно — о чем нельзя писать в современной России, передает LR4.

С недавних пор в профессиональный сленг российских журналистов вошла метафора так называемых «двойных сплошных линий», которыми негласно ограничена свобода изданий. Нарушая их, редакция рискует быть разогнанной по примеру таких СМИ, как, в свое время, «Лента.ру», а из недавних примеров — РБК.

 

По мнению известного русского публициста Олега Кашина, сегодня такой двойной сплошной выступает тема родственников и близких президента Российской Федерации Владимира Путина.

 

«Говорить о семье Путина, в широком смысле (и о Кабаевой, и о бывшей жене Людмиле) —  это очень стремно, очень опасно. Газету «Московский корреспондент» десятт лет назад закрыли как раз за публикацию о Кабаевой, и сам Путин говорил о «гриппозном носе». Разгром РБК (в финальной стадии) тоже был во многом связан с темой семьи Владимира Путина. Поэтому, если говорить, какая есть всеобщая двойная сплошная, очевидно — семья Путина и его близкие люди.

 

Это главный штамп, который приходит в голову, когда спрашивают, что нельзя в российских СМИ. Вот это — нельзя», — указал журналист.

 

Олег Кашин также напомнил историю вокруг телеканала «Дождь», который осмелился провести опрос на тему блокады Ленинграда и оказался на грани закрытия.

 

«У нас нет закона, который запрещает проводить такие опросы, нету и практики наказаний за такие опросы. И вот «Дождь» опытным путем узнал, что это нельзя, оказывается. Есть такая опция, что завтра мы вдруг узнаем, что нельзя писать на еще какую-то другую тему. Например, можно ли устроить опрос о необходимости битвы на Курской дуге, или это тоже святыня? Где это просчитать? Это, как раз, непонятно», — отметил Кашин.

 

В свою очередь главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов в ходе дискуссии заявил, что профессия журналиста в современной России стала одной из самых опасных. С этим необходимо либо считаться, либо менять род деятельности.

 

«Из мирных профессий, в России при Путине профессия журналиста стала второй самой смертельной после шахтера. Это статистика чистой воды. За 15-16 лет число убитых, покалеченных, раненных журналистов, пострадавших из-за своей профессии — второе после шахтеров. Это профессиональный риск. Если вы не готовы к профессиональному риску, значит, вы меняете профессию», — сказал Венедиктов.

 

Главред радиостанции также указал, что журналисты «Эха Москвы» ограничены лишь самоцензурой, внутренним уставом редакции и законами Российской Федерации. Обо всех остальных ограничениях журналисты думать не должны. Если только это не касается личных данных родственников тех или иных должностных лиц.

 

«Когда The New Times опубликовали свое расследование по поводу дочери Путина, мы, естесственно, сразу взяли это расследование на наш сайт (а мы всегда берем все расследования Навального, РБК, «Новой газеты», мы их публикуем; не важно, правы они там или нет). Единственное изъятие, которое было сделано — это фотография подъезда, где, предположительно, жила дочь президента. Потому что мы посчитали, что это ничего не добавляло расследованию, а мы знаем массу сумасшедших (у меня у самого 15-летний сын ходит под охраной после угроз Кадырова), поэтому мы просто сняли фотографию, оставив весь текст. Вот для «Эха» это была двойная сплошная», — сказал Венедиктов. 

 

Глава «Эха Москвы» выразил убеждение, что журналист не должен постоянно бояться нарушения мифической двойной сплошной — ведь при желании, разогнать редакцию можно даже за прогноз погоды. Именно такой политики и придерживается его радиостанция.

 

«Почему нас не закрывают? Могу сказать одно. Начиная с 2003 года, с момента, как нас чуть не грохнули из-за Ходорковского (из-за того, что мы активно освещали, что там происходило), я себе сказал: слушай, тебя грохнут за прогноз погоды, если захотят. За что угодно. За твит Плющева. Если я об этом буду думать, будет самоцензура. Я перестал про это думать. Когда захотят — тогда грохнут. Спросите у тех, кто грохает. Но абсолютно верно, что грохнут за прогноз погоды. За то, что я сейчас говорю. Вот я долечу, а там уже всё. Такое тоже может быть. Ну что, я об этом буду думать? Тогда нужно залезть под одеяло, закрыться подушкой. Это работа! Это тоже профессиональный риск. Я 18 лет редактор уже, и мне абсолютно наплевать уже, по какой причине нас закроют, если закроют», — признался журналист.

 

В ходе дискуссии Алексей Венедиктов также отверг возможность существования независимой журналистики. По его мнению, беспристрастных СМИ не существует, а поэтому для получения более-менее адекватной картины происходящего необходимо прибегать как минимум к нескольким источникам.

 

«Никакой независимой журналистики не существует. Журналисты — люди со своим воспитанием, фобиями, политическими пристрастиями. Даже собирая новости, я вас уверяю — каждый новостник соберет по-другому. У одного, положим, заболел ребенок — он возьмет новость о лечении детских болезней. Это в голове выщелкивает. Вопрос не к нам, вопрос к вам. Если вы хотите получать полный объем новостей, у вас должно быть несколько СМИ, которым вы доверяете. Надо собирать картину, а не требовать независимой журналистики, которой все равно не будет», — заключил Венедиктов.

 

 

Проект «Диалоги» — это ежегодная открытая дискуссия с участием ведущих российских журналистов, публицистов и писателей. До сих пор местом проведения «Диалогов» выступала центральная публичная библиотека Санкт-Петербурга, однако летом 2016 года проекту было отказано в существовании на территории России и он был вынужден переехать в Ригу.