Два мира. Дмитрий Раевский 12
Глава 12. Птица Гамаюн
Олег сидел в кабинете шефа один. Он думал.
Если можно изгнать болезнь из организма больного, то рак изгнать практически нельзя, он это чувствовал. Но что-то он может всё-таки сделать для своего шефа. Вот что именно, в этом он и пытался разобраться. Нечто неуловимое постоянно ускальзывало от него, он пытался понять, что надо делать сейчас, перед операцией, и не мог уловить, что именно. Олег пытался войти в тоже состояние, что и тогда, дома, когда ему вдруг стало ясно вообще всё, - не получалось. Почему? А Бог его знает. Может, атмосфера не та, а может он пытался это сделать искусственно, а тогда оно пришло само...
Он сидел и пытался понять. В голову лезли дурацкие мысли, ничего не клеилось, а время уходило. По мере того, как отчаяние подкатывало всё ближе, жар души его стал распаляться.
Он очень, очень желал помочь и понимал, что только он сам, его дар может помочь сейчас этому человеку, кого он так уважал и любил. Невозможность понять свои силы дала отчаяние и напряжение, и сама собой в его душе родилась ... молитва. Олег сомкнул ладони в замок, прижал их к груди и взмолился: "Господи, если ты есть, дай мне разумения понять, что мне делать! Господи, если ты есть, дай мне искру понимания, и я сделаю так!" Жар молитвы был велик, искренность чиста, а побуждения бескорыстны.
Серафимушка знал, как будет.Уже ночью он беседовал с Олежкиной душой и наказывал ей, как поступать:
- И возгорай в себе огонь невиданного желания помочь ближнему как если бы от того зависела правда о всём живом на земле, о жизни и о смерти. И возожги огонь чистый и неукротимый, чтобы плакал Олежка и молил, а ежели не сможешь так - то и пропадёт и друг его сердцешный, и сам Олежка сгорит от мук совести.
- Но Отче, как же мне возжечь его так?
- А ты сам-то пожелай того больше жизни, моли и страдай о друге, - и Олежка будет вслед за тобой молить и страдать.
Немного помолчали, бездна понимания накатила на душу Олежкину, а вслед за ней пришла и бездна благодарности.
Она вдруг увидела, как всё будет - увидела чётко, как наяву, и поняла все те тончайшие токи сердечных связей, что будут участвоввать и помогать в этом действе.
- Отче, ты придёшь? ...Это был не вопрос, но утверждение о понятом.
- А то как без меня? Но только надо жарко просить, иначе не смогу помочь... На том и расстались.
А утром Олег уже искал слова, как рассказать шефу о необходимости операции.
Жар молитвы Олега нарастал.Вот уже и слёзы - Господне вино - лились из его очей.
Серафимушка стоял рядом и ждал.
Жар сердечный имеет свойство расплавлять любые преграды. Вот и сейчас душа Олега рыдала о друге, сам Олег молил о помощи, а Серафимушка стоял и ждал, когда же жгучие слёзы и страстные молитвы сделают своё дело и особая материя сердца освободится для помощи и разумения.
Но что такое - эта материя сердца? Люди не знают, но Серафим знал, он видел много раз, как мать, оберегая дитя своё от болезни, накрывала его как бы золотистым платом с малиновым оттенком напряжённости, и ребёнок выздоравливал. Люди не видели, но Серафимушка видел и знал, как, и когда, и при каких обстоятельствах эта сокровенная сила чистого сердца может выйти из спящего состояния и начать творить чудеса. Он знал, что чистые слёзы о живом ещё, но больном, чистый сердца жар и молитвенное состояние, обращённое к Небесам, - они открывают потайные двери сердца и позволяют устремить его сокровенные силы на болящего или нуждающегося. Святые потому и святые, что пользуются этой силой всегда и по своему разумению.
Люди слепы, потому что не могут эту силу вызывать по своему желанию: кто не очень чист, а кто корыстен - чистота сердца и корысть несовместимы...
Серафимушка смотрел, как накал молитвы дал малиновый окрас свету сердца, как страдания о друге дали рост света сердечного и нарастание светимости души Олега. Он наблюдал, как золотисто-малиновый свет стал уплотняться и превращаться в некое подобие птицы с огненно-рубиновыми крылами. Под взглядом Серафима птица это обретала разумность и стремительность, её крылья наливались силами, и Серафимушка улыбался ей, а она радовалась ему и своей новой жизни. Серафим протянул к ней руку, и птица с радостным пением взвилась, сделала лёгкий взмах огненным крылом - и... в ту же секунду Олег ПОНЯЛ, что он помог Виктору, душа Олега умылась радости чистыми слезами и удивилась открывшейся на миг правде о жизни сердца, Виктор на другом конце больницы вдруг успокоился, как если бы мир и счастье сошли в его душу. А Серафим смотрел на эту красоту и радовался неземным счастьем о рождении птицы Гамаюн - редчайшего по красоте явления.