Белорусский брежневизм. Лукашенко выступил с посланием в духе застоя

Дикция у президента Беларуси не в пример лучше, чем была у генсека ЦК КПСС Леонида Брежнева с его вставной челюстью. Но по духу послание, с которым Александр Лукашенко выступил в Овальном зале Дома правительства 21 апреля, было абсолютно застойным.

Ни одной свежей идеи (если не считать оригинального варианта продажи завода колесных тягачей, о чем ниже), засилье общих лозунгов и штампов типа «придать новый импульс».

История повторяется. У системы, созданной Лукашенко, как и у позднесоветской, нет ответов на вызовы времени.

Фетиш указа № 78. Реформ не будет

С эпохой позднего «совка» стилистику этого выступления, адресованного народу и парламенту, роднит также использование стыдливых эвфемизмов. Например, прозвучало, что в последние два-три года темпы нашего экономического развития замедлились. На самом деле экономика в глубокой рецессии, ВВП, промышленное производство, экспорт падают (последний — катастрофически). Причем эксперты прогнозируют продолжение рецессии и не видят, за счет чего можно обеспечить серьезную положительную динамику даже в среднесрочной перспективе, если не провести реформы. Это не развитие, а деградация.

Между тем руководство страны, отвергая структурные реформы, упорно пытается спасти государственные предприятия-зомби, лежачие колхозы (или как там они теперь называются).

Новую жизнь в проблемные предприятия необходимо вдохнуть за счет инвестиций и новых технологий, сказал Лукашенко. Да, но в модернизацию цементной отрасли, деревообработки, поддержку МАЗа и прочих бывших флагманов индустрии вбухали уже колоссальные деньги, а где отдача? В казенной экономике деньги плохо работают. И инвестировать в нее дураков мало. А на льготное кредитование госсектора уже нет средств, и потом — это верный способ снова разогнать инфляцию.

Да, Лукашенко упоминал с трибуны об IT-секторе, ставил задачу перевести страну на путь инновационного развития. Но при этом признал, что в рамках амбициозного проекта «Великий камень» (китайско-белорусский индустриальный парк, который создавался как площадка для привлечения высокотехнологичных и конкурентоспособных проектов) работа «идет из рук вон плохо».

Главное же — президент сразу подтвердил, что на реформы идти не собирается, упомянув в качестве программной основы действий правительства указ № 78, уже разбитый в пух и прах независимыми экспертами как набор благих пожеланий в стилистике постановлений ЦК КПСС.

Страшно трогать экономический базис

Собственно, экономическая часть послания народу и парламенту ретранслировала тот же набор благих пожеланий: снизить себестоимость на 25%, создавать ежегодно не менее 50 тысяч новых рабочих мест, привлекать больше прямых иностранных инвестиций, увеличить экспорт при его дальнейшей диверсификации и пр.

При этом официальный лидер не предложил механизмов, за счет которых можно все эти хорошие вещи сделать. Например, в порядке упрека отечественным «крепким хозяйственникам» Лукашенко заметил, что в странах, с которыми мы конкурируем, себестоимость гораздо ниже (при более дорогих ресурсах!). Но при этом остался в тени тот момент, что в развитых странах — нормальная рыночная экономика и государство не лезет в каждую ее щель со своей регламентацией, как у нас.

Без отхода же от советских принципов руководства экономикой все рассуждения о модернизации, инновациях, обновлении кадров и прочих формально верных задачах не стоят ломаного гроша. Открыв материалы съездов КПСС, вы легко найдете аналогичные формулировки. Но советская система в итоге пала, потому что оказалась не способной к обновлению и, как следствие, проиграла конкуренцию Западу.

Лукашенко, как и коммунистическое правительство СССР, не хочет менять экономический базис. Различие лишь в том, что правившие коммунисты держались за идеологические постулаты (которые, впрочем, тоже являлись лишь прикрытием), здесь же — никакой идеологии, только банальное желание сохранить нынешнюю систему как основу неограниченной власти.

«Непонятной демократии» не ждите

О реформировании же политической системы в послании и речи не было. Обо всем сказал прозвучавший с трибуны Овального зала инструктаж, кто должен оказаться в Палате представителей нового созыва после сентябрьских выборов. Включая мягкую установку на процент преемственности: «30% примерно мы должны выкристаллизовать из нынешнего парламента и просить наш народ, чтобы он поддержал наше предложение».

«Это должны быть лучшие люди нашей страны», — таким видит Лукашенко новых депутатов. А поскольку оппозицию («пятую колонну») глава государства упоминал только в ругательных тонах, легко сделать вывод, что в парламент эту публику не пустят. Конечно, как всегда, деликатно попросив об этом народ.

В общем, Лукашенко подтвердил свою недавнюю установку, что на выборах в Палату нет нужды «играть в какую-то непонятную демократию». Вертикаль, безусловно, все поняла правильно и проведет кампанию в своих лучших традициях (тем более что президент открытым текстом возложил на вертикальщиков ответственность за состав парламента). Западным же поборникам белорусской демократии — пламенный привет!

Да, ну и абсолютно искусственной выглядела заочная полемика с оппозицией насчет того, как важно обеспечить безопасность страны. Искусственная — потому что никто не оспаривает эту важность. Речь идет о том, что на вопросе безопасности не следует спекулировать, маскируя таким образом бездарность управления страной.

Вырвались обиды на Москву

А вообще Лукашенко выглядел усталым, говорил без драйва. В отличие от прежних времен, уложился в полтора часа (ответы на вопросы депутатов госсСМИ транслировать не стали, что усилило сходство с закрытостью советской системы).

Упомянув о верности принципам социального государства, привыкший к популизму президент вяло оправдывал повышение пенсионного возраста (причем прозрачно намекнул, что на этой ступеньке власти не остановятся). Но не было речи о комплексной пенсионной реформе, если не считать глухого обещания вернуться к вопросу, когда экономическое самочувствие улучшится.

Белорусский руководитель был вынужден оправдываться и перед Кремлем за усиление моноговекторности внешней политики, нормализацию отношений с Западом. Пришлось снова клясться восточному союзнику, что «мы братья», «один народ», «от одного корня выросшие», повторять миф о страшных белорусских националистах начала 90-х, которые якобы «посадили полстраны на чемоданы из-за того, что они русские», и только он, Лукашенко, «повернул этот процесс вспять».

При этом белорусский руководитель выдал большую обиду на российские СМИ, которые «доходят до клеветы», рисуя его предателем.

Без изменения системы круг замыкается

И вообще, едва ли не единственный эмоциональный всплеск в скучном выступлении относился к вопросам отношений с Россией. В частности, была дана отповедь российскому премьеру Дмитрию Медведеву (который напрямую не назывался), недавно велевшему организовать производство шасси для военной техники на КамАЗе, поскольку белорусы не хотят продавать Минский завод колесных тягачей.

В частности, Москве были выдвинуты старые встречные «предъявы» типа: в советские времена и белорусы осваивали Сибирь, а где теперь наша доля от богатств тамошних недр?

«...Мы 22 млн тонн примерно покупаем нефти у вас, 25 млрд кубов газа. Хорошо, вы нам взамен передайте, продайте месторождение, чтобы мы могли добывать 10 млн тонн нефти у вас. Давайте договоримся — вы нам помогаете в этом плане, мы вам идем навстречу в этом (вопросе продажи МЗКТ. — А.К.)», — вдруг предложил сделку Лукашенко.

Последнее выглядит как ход конем. Отдавать святое — доступ к недрам — российское руководство не станет, а значит и МЗКТ россиянам пока не видать как собственных ушей.

По сути же Лукашенко противопоставил нахрап определенных российских сил тактичности западников, отдельно упомянув, что недавно гостем белорусского президента был «представитель Пентагона, умнейший человек» (ждите теперь новых «приветов» от российских СМИ).

Ставка Минска на «братскую интеграцию» давно провалилась. Но и отвязаться от Москвы Лукашенко не может по целому ряду причин.

Да, он снова подчеркнул, что нужна диверсификация экспорта. Однако за новые рынки (равно как и за удержание старых) надо жестко конкурировать, а без решительной трансформации экономического базиса это невозможно. Круг замыкается.

Какой вопрос ни возьми — он упирается в необходимость системных преобразований. А поскольку Лукашенко к ним не готов, он все больше будет напоминать позднего Брежнева, даже сохраняя внятную дикцию.