“Четырехдневная война” предоставила армянской дипломатии уникальный шанс избавиться от Мадридских принципов
Инициированная Азербайджаном “четырехдневная война”, получила разные оценки от разведки боем до попытки блицкрига с далеко идущими планами. Какие цели стояли перед двумя бригадами ВС Азербайджана, на Ваш взгляд?
На мой взгляд, все-таки ближе к реальности оценка блицкриг. Имела место попытка прорвать оборону карабахских сил и если бы наши солдаты на передней линии в ротных опорных пунктах не выстояли, сегодня у нас был бы совершенно другой расклад. Вооруженным силам Азербайджана не удалось перейти к следующему этапу, когда в прорыв были бы брошены уже танковые клинья, расширяющие и углубляющие успех. К счастью, наши ребята не дрогнули, и военная угроза в целом ликвидирована. Имевшее место действительно можно назвать «разведкой боем», если применить данное понятие не к военной, а геополитической арене. Целью было выяснение, насколько надежно Россия контролирует Кавказ и могут ли региональные и геополитические центры силы потеснить ее.
Причины возобновления азербайджанской агрессии в отношении Арцаха были внутренние или все же Алиева к этому кто-то настоятельно подтолкнул?
Арцах и Кавказ в целом находятся в фокусе геополитического противоборства. Как следствие, на разворачивающиеся процессы оказывают влияние множество факторов. Азербайджан подтолкнули к агрессии, как внутренние, так и региональные и геополитические резоны. Сказать однозначно, какие из аргументов оказались решающими довольно сложно. Я бы не стал исключать и сугубо личные мотивы клана Алиевых. Чтобы исключить неверные выводы на данном этапе, думаю, будет правильно констатировать наличие многих факторов и совокупное их влияние на принятое решение.
А Турция сыграла в азербайджанской агрессии роль вспомогательного механизма или же все-таки мотиватора?
Турция, конечно же, имеет во всем произошедшем свой интерес. Но и преувеличивать ее роль не стоит. Фактор Турции в Армянском вопросе и арцахском урегулировании армянская сторона должна расценивать как константу. При любом раскладе на региональной или геополитической аренах Турция остается враждебным государством Армении. В последнее время много говорилось, что Анкару могли побудить подтолкнуть Азербайджан к агрессии трудности во внешней политике. Однако турецкая политика, на мой взгляд, остается устойчивой и неизменной все последние годы, и я не вижу кардинальных изменений и форс-мажора, который побудил бы Анкару спровоцировать Азербайджан на столь неординарный и непредсказуемый шаг. Турция обладает большим политическим и военным опытом и понимает, что любая война непредсказуема по своим последствиям. Имея серьезные проблемы в Сирии открывать еще один фронт на Кавказе, где роль России остается решающей, нелогично и не прагматично. Я не склонен относиться к Эрдогану, как к невменяемому политику. Думаю это ошибочная точка зрения.
Договор о перемирии подписывался в Москве, которая анонсировала интенсификацию пробуксовывающего переговорного процесса. На Ваш взгляд, Россия проявила подобную активность по своей инициативе или же все-таки в результате некоей политической комбинации, вынудившей Москву проявлять большее участие в карабахском урегулировании?
Нам надо понимать, что Кавказ в целом по-прежнему находится под российским зонтиком безопасности. Четырехдневная война показала геополитическим центрам силы и всему миру, что именно она решает проблемы на Кавказе, а любые попытки прочих центров обозначить свое военное присутствие будут заканчиваться войной. Опыт Грузии 2008 года, Азербайджана 2016 года показывают это со всей очевидностью. Какие силы решили в очередной раз проверить на прочность монополию России на Кавказе, - надо анализировать. Не думаю, что это могли бы быть непосредственно США, где ожидаются президентские выборы, смена администрации. Затевать в таких условиях большую игру на Кавказе у Вашингтона, скорее всего, нет резона. Остаются региональные игроки, пожелавшие протестировать реакцию “русского медведя” на Кавказе. В первую очередь, Саудовская Аравия, Израиль и в меньшей степени – Турция, непосредственно граничащая с регионом. Открытие для Ирана и России еще одной прокси-войны, будучи непосредственно дистанцированной от нее – весьма хороший ход.
А как насчет Великобритании?
Я не вижу ни одного резона, почему Великобритания пошла бы на инициирование войны. Интересы British Petroleum защищены, не ставятся под сомнение. Зачем Великобритании ставить под удар собственные активы и столь грубо ломать сложившийся на Кавказе баланс сил?
А Вы не считаете, что США могли пойти на подобный шаг в рамках своей довольно успешной политики направленной на опережение ситуации?
Не вижу причин и повода для спешки США. Если мы говорим о такой сложной игре, то резонов педалировать события у Вашингтона все равно нет. США понимают, что взорвав Армению, они неминуемо взорвут Азербайджан, после чего на всем Кавказе начнется большая игра и реакция Москвы будет жестче, чем в Сирии. Это был бы чересчур прямолинейный шаг. Подобный шаг был возможен на Украине, но не на Кавказе, где пересекаются вековые интересы держав.
Антироссийские настроения в Армении, демонстрация полнейшей неэффективности ОДКБ, утеря Россией последних крох доверия армянского общества – не представляют для США выгоды?
Да, Россия, безусловно, проиграла в «четырехдневной войне», но не надо забывать, что все процессы, как минимум после ее начала, инициировались через Москву. Например, никто не вынуждал Рогозина делать заявление, которое я назвал бы «ядерным ударом» по армяно-российским отношениям. Это ведь шаг высокопоставленного российского, а не американского государственного деятеля. Получается, вице-премьер РФ работает на Соединенные Штаты? Армянская сторона не имеет права на такой вывод. То есть, говоря об американском влиянии на “четырехдневную войну” и поствоенные процессы нужно исходить из более сложных моделей, не примитивизируя реальность. И согласиться, смириться с тем, что российская политика была, есть и будет неоднородной. В ней присутствуют силы, которые вполне могут поставить на развал России, и никакие «козни Вашингтона» не сравнятся по своим разрушительным последствиям с действием данных сил. Так было во время развала СССР и вполне может повториться вновь, почему бы нет?
Что есть, то есть…
Да. Для нас важно понимать, что в любом случае это российская политика, а не «американский след» в Москве. Для армянского народа, находящегося в состоянии войны, это недопустимые тонкости. Основной удар по армяно-российским отношениям сегодня наносят не США, а Россия, устами своих государственных мужей, поставками современного наступательного оружия и т.д. Возможности армянской политической науки, дипломатии не позволяют надежно просчитывать столь сложные модели, когда в действиях Москвы можно было бы различать интересы и шаги другого геополитического центра силы, а не России. Такие попытки немедленно закончатся «шизофренией», и мы окажемся в конспирологической яме во время горячей фазы войны. А это уже поражение.
Сегодня на нашей арене можно надежно различить интересы и шаги России, Турции, Саудовской Аравии, Израиля, Ирана. Но не США или Европы. Безусловно, такие интересы присутствуют, но они пока что не проявились. У нас не так много ресурсов и сил и правильнее будет сконцентрироваться на проявившихся вызовах и угрозах, равно как и возможностях.
Так или иначе, но все это привело к активизации буксующих переговоров. Прозвучали заявления о необходимости размещения в Карабахе миротворцев, правда, в контексте пакетного плана урегулирования. На Ваш взгляд, речь идет о Мадридских принципах или все-таки Казанском пакете документов?
Думаю речь, все-таки, идет о казанском пакете, хотя нам надо твердо сказать, что оба подхода являются для армянских государств неприемлемыми. В свое время армянской стороне навязали неприемлемый фрейм переговоров, который ведет нас от одного дипломатического поражения к другому. Работая над новым планом арцахского урегулирования надо, наконец-то, научиться различать политику от дипломатии. Армянские политики должны перестать делать шаги, от которых будет очень сложно отказаться армянской дипломатии. Армянские политики не имели права соглашаться на переговоры, в рамках которых предполагается сдача каких-либо территорий. На мой взгляд, армянской стороне сейчас важно осознать, что дипломатические переговоры происходят до и после войны. Причем война «обнуляет» все то, что было до нее. Переговоры в рамках Мадридских принципов протекали между двумя войнами – первой арцахской и четырехдневной. Четырехдневная война сформировала новую реальность, и у нас есть возможность заявить, что довоенные политические договоренности перестали работать. Азербайджанская агрессия смела обязательства армянской стороны. То есть у армянских политиков и дипломатии есть уникальный шанс и небольшое окно возможностей избавиться от мадридских принципов. Окно закроется, как только президенты или главы МИД согласятся на встречу, на которой прозвучит словосочетание “мадридские принципы”.
Породила ли “четырехдневная война” новые угрозы в виде недовольства арцахцев относительно проводимой Ереваном политикой в направлении урегулирования конфликта?
Думаю это неприемлемая и проигрышная постановка вопроса для армянского народа. Мы не имеем права допустить саму мысль, что армянские президенты могут иметь различные точки зрения на арцахское урегулирование. Это явная и неприкрытая угроза армянской государственности, при возникновении которой оба президента должны подать в отставку. Не для того армянский народ совсем недавно вновь выстоял в войне, чтобы допустить саму возможность каких-либо игр. Армянские государства проводили и должны проводить в будущем синхронизированную политику в арцахском вопросе. Вопрос в другом. Имеется ли у армянской стороны стратегия такого урегулирования, соответствующая реалиям 21 века? Думаю, что такой стратегии нет. И это очень большая проблема. Армянская стратегия арцахского урегулирования в начале 21 века - жесткий вызов, перед которым стоит армянская политическая мысль. Мы должны сконцентрировать весь имеющийся интеллектуальный потенциал, чтобы как можно быстрее подготовить отклик. Дипломатические переговоры вокруг Арцаха не за горами, однако, на сегодняшний день армянской политике и дипломатии предложить армянскому народу и миру нечего.