Хакамада на РСН предсказала замену Чурова на посту главы ЦИК
М. АНДРЕЕВА: Здравствуйте, у нас в гостях сегодня Ирина Хакамада, бизнес-тренер, писатель, публицист, член Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, а также член Совета при обороне. Ирина Муцуовна, приветствую Вас. И. ХАКАМАДА: Здравствуйте. М. АНДРЕЕВА: Давайте начнём с даты. Сегодня 25 февраля, 60 лет прошло с тех пор, как Никита Хрущёв выступил с докладом о культе личности. Мы часто проводим голосование, и часто ставят такие позиции: «Сталин – победитель или тиран. Тот правитель, который нужен, или нет. Вы осуждаете или боготворите». Чем сегодня объяснить тоску людей по прошлому, по сталинским временам? Чего не хватает и почему вдруг стало больше людей, которые одобряют политику Сталина и его действия и методы? И. ХАКАМАДА: Во-первых, это российская традиция – доверять сильной власти, олицетворённой одним сильным диктатором. И в принципе других традиций нет. Даже после революции очень быстро возник Ленин, потом Сталин, и на этом какие-либо горизонтальные связи закончились. Второе, сейчас люди уже больше двух лет живут в условиях непредсказуемости и бесконечных перемен. И конечно, от бессилия начинают ностальгировать по тем временам, когда жили пусть бедно, жёстко, но хотя бы понятно. И было понятно, по каким клеточкам ходить, чтобы не попасть в плохую историю. Теперь все попадают в разные истории и абсолютно неожиданно. Люди устали. М. АНДРЕЕВА: С другой стороны, что у нас сейчас? Какой лидер у нас сейчас? Ему не хватает какой-то власти и нужно больше закручивать гайки? Нам столько лет говорили, что всё подчинено власти одного человека, всё зависит от его желания. Как сейчас обстоят дела? И. ХАКАМАДА: Не знаю, хочет того лидер или нет, но у него власти оказалось очень много, и у этой медали есть две стороны. Одна сторона – это то, что ты держишь под контролем ситуацию и можешь предугадывать какие-то опасности для своей власти. Вторая сторона – что когда всё управление сосредоточено в одних руках, несмотря на миллион различных институтов вокруг, то особенно в большой стране, такой как Россия, а Россия – географически самая большая страна в мире, уровень управления в принципе становится неэффективным, слишком субъективным. Ручное управление в России не будет работать. М. АНДРЕЕВА: Сергей Караганов, если не ошибаюсь, как-то сказал, что всё объясняется просто. Всё, что происходит у нас в экономике, отсутствие глобальных перемен, тем, что самый большой либерал в стране – это Владимир Путин. Как Вы относитесь к такой позиции? Это в какой-то степени соответствует действительности или нет? И. ХАКАМАДА: Это соответствует действительности ровно на тот процент, на который Владимир Путин не есть Сталин. М. АНДРЕЕВА: Это какой процент? И. ХАКАМАДА: Я не знаю. Я не люблю бросаться красивыми фразами, цифрами и процентами. Но у нас чёрные воронки всё-таки не подъезжают к любому, кто сказал что-то не то. У нас не расстреливают директоров заводов за то, что они теряют прибыль и производят плохую продукцию. У нас нет абсолютной тотальной пропаганды цензуры с раскручиванием великого кормчего, как это было с Мао Цзэдуном, а теперь в Северной Корее. Это режим не диктаторский, а авторитарный, где прямо или косвенно, но всё сосредотачивается в руках одного человека. М. АНДРЕЕВА: У людей есть своё представление, что внешняя политика – это да, 4-5 по 5-балльной шкале. А внутренняя политика – двойка. Мы обсуждали это со слушателями, расклад примерно такой. Почему, с Вашей точки зрения, во внутренней политике дела хуже, чем во внешней? А может быть, с Вашей точки зрения и там, и там плохо или хорошо? И. ХАКАМАДА: Во-первых, я не согласна с тем, что внешняя политика – 5, а внутренняя – 2. И то, и другое – на 3+. Внешняя политика не 5, потому что не надо было строить планы по поводу востока Украины. Что получилось с Крымом – получилось полуестественно, полунеестественно. Момент конфискации был, но при этом был и референдум. Крым всегда жил самостоятельной жизнью и не переносил украинскую власть, и был испуган напором националистов во время революции в Киеве.
Кстати, после того, как Крым перешёл к нам, у нас особых санкций со стороны Запада и не было. Было много разговоров, а санкций не было. А когда развернулись бои в Донецке и Луганске, и в Одессе погибло страшное количество людей, нельзя было понять, кто в чём виноват, и дальше всё было разрушено, это была ошибка. После этого и появились самые жёсткие финансовые санкции, наш бизнес потерял доступ к дешёвым кредитам. А в условия падения цен на нефть финансовые средства для частного бизнеса очень важны. Во-вторых, мы всё равно там ничего не добились. Мы теперь договариваемся и пытаемся там всех умиротворить. Может быть, добились того, что будут аккуратнее относиться к Донецку и к людям с востока, но пока в Конституцию ничего не внесено. Поэтому это ещё долгие переговоры со взаимными уступками. И самое главное – и с той и с другой стороны огромное количество людей убивали. И пока я не вижу подвижек, чтобы были жёсткие перспективы обеспечения безопасности всем воюющим сторонам, включая и добровольцев в Донецке и Луганске. Они фактически понимают, что если что-то не так, то их всех перестреляют. Выдавать эти гарантии при недоверии к обеим сторонам очень сложно. Это была пустая трата времени и ошибка. Я не стесняюсь об этом говорить. Я это говорила президенту Российской Федерации на прямой линии в глаза. Что касается Сирии, с одной стороны, мы абсолютно правы, потому что эту чуму надо уничтожать, а не пользоваться. М. АНДРЕЕВА: На пороге. И. ХАКАМАДА: Даже если она не на пороге. Это чума XXI века. Это же целая концепция страшного государства, подавляющего всё на свете. Это сублимация главного желания абсолютной власти, когда человек превращается в ничтожество, в раба. И с человеком можно сделать всё, что угодно. С такими режимами надо бороться. И то, что мы стали с этим бороться, используя военную мощь – это хорошо. Но теперь дальше жёсткая поддержка Асада и неумение как со стороны Турции, так и со стороны нас наладить диалог, привели к тому, что и люди опять потеряли. Они потеряли дешёвый отдых, мы потеряли дешёвые продукты, мы перессорились с Турцией. Они, конечно, виноваты. Но весь смысл политики – не обижаться, а находить какие-то компромиссы в условиях сирийского конфликта, где интересы Турции противоречат нашим. Но ведь как показали последние переговоры, можно договариваться. Это позитивно. М. АНДРЕЕВА: Но Эрдоган не захотел. У него была возможность поговорить по каналам связи. И. ХАКАМАДА: Была возможность, но мы сталкиваемся со своим зеркалом – там тоже вспыльчивый, авторитарный, обидчивый. Всё сложно. Поэтому сейчас, наконец, впервые начались переговоры с Америкой, потому что это наиболее эффективный способ. Я надеюсь, хотя многие эксперты не верят, что перемирие сработает. И вроде бы Эрдоган впервые готов поддержать перемирие, готова поддержать оппозиция, готов прекратить обстрелы Асада. М. АНДРЕЕВА: Вы слышали про «план Б» Сирии, который он якобы уже разрабатывают? И. ХАКАМАДА: Если Россия будет продолжать бомбить, нарушая договорённости, если опять затронет оппозицию. Если террористов, то нет. Соглашение с американцами было не только об этом, а ещё о том, чтобы обмениваться разведданными более тесно, что было верно с самого начала. Потому что там всё запутано – кто где находится. И уже совместными действиями уничтожать террористические группировки. М. АНДРЕЕВА: Можно сказать, что это соглашение с Соединёнными Штатами Америки – это победа нашей дипломатии? Лаврова, Шойгу. И. ХАКАМАДА: Это победа с обеих сторон. Это немного американцы припустили Керри. Они теперь уже не пытаются сместить Путина. Они поняли, что настроение боевое, и Россия сдачи давать умеет. А с другой стороны, это победа наша, что мы можем идти на компромиссы после всего. Но она же объясняема. Нам не нужны эти санкции, нам тяжело, потому что наша экономика была в застое до всех событий – до Украины и Крыма.
Мы упустили многое. И что нас спасало – это цены на нефть, и дешёвые кредиты. Теперь обрубилось всё. И нам ссориться со всем развитым миром теперь нельзя, нам надо налаживать кооперацию. Потому что без сильной внутренней экономики не бывает сильной внешней политики. Это ненадолго. Потому что деньги кончатся, и ракеты делать будет не на что. М. АНДРЕЕВА: Давайте поговорим про внутреннюю политику. Есть много претензий к Правительству и вообще в целом к либеральной экономической модели. Почему ничего не меняется в течение длительного времени. Понятно, что этот курс ведёт в тупик. И. ХАКАМАДА: Мне надоел этот штамп. Никакой либеральной политики со стороны правительства нет. Либеральная политика – это вмешательство бюджетными деньгами в стратегические проекты, которые в данный момент не выгодны для частного бизнеса, но от которых зависит страна. Всё остальное отдаётся бизнесу, с низкими налогами, с равным доступом ко всем ресурсам, с тюремным наказанием за любой криминальный лоббизм – взятки и так далее. Это либеральная модель.
Очень много средних и малых предприятий и очень жёсткое регулирование появления монополий. Вообще, если на рынке возникает монополия, то тут же вступает регулирование. Потому что монополия занимает большую часть рынка, и не даёт жить другим. Если других на этом рынке нет, значит нет конкуренции. Конкуренция – двигатель либеральной модели экономики. Конкуренция работает на потребителя – снижает цены, улучшает качество. Потому что если всё дорого и плохо, то у тебя никто не покупает. У нас модель – чуть что сокращаем расходы, поднимаем налоги, забираем у простых людей последнее. Косвенными, прямыми, любыми способами обдирают, чуть ли кожу со скелета не снимают. Это что, либеральная модель? Либеральная модель – это модель спроса. У людей должны быть деньги, чтобы покупать жильё, продукты, путешествовать. Они тратят деньги, эти деньги попадают в экономику, производство эти деньги подхватывать.
Главный инвестор – это потребитель, а не какой-то абстрактный иностранный инвестор, которого всё заманивали последние 15 лет. Дозаманивались, что последних потеряли со всеми этими политиками. И это не крупняк, и не государство. Государство не может эффективно инвестировать, потому что оно не по этому делу. Это целая профессия – чуять рынок, быть гибким, вкладывать, окупать, всё время вводить новые технологии.
Поэтому никакое оно не либеральное. Оно рыночное. Рынок не уничтожается. Доллар и рубль в свободном плавании. В этом плане оно рыночное. К либеральной модели вообще близко не подходит, и никогда в России не было либеральной модели. Были люди, которые высвобождали энергию рынка с помощью приватизации и всяких других методов, естественно, делая ошибки. Но это была не либеральная модель.
Никогда в России маленький человек, представитель среднего класса, который не просит ни у кого никаких денег, и он находит партнёров и начинает работать на рынке — никогда этому человеку не давали ничего делать. М. АНДРЕЕВА: Была идея всю Украину захапать? А что не захапали? И. ХАКАМАДА: А вот потому что не захапали. Мы в мире не одни. Интересов много, и поэтому захватнические войны сейчас не пройдут. М. АНДРЕЕВА: А с другой стороны, если бы и захапали, то люди бы, наверное, лучше жили, чем сейчас. Потому что сейчас вообще смешно, это даже не политика. И. ХАКАМАДА: Война никогда не ведётся для того, чтобы люди жили лучше. Война ведётся за территории, за ресурсы, за влияние. Украина – государство всё время переходное, очень эмоциональное. И у нас уже была возможность сделать её своим другом, соседом и приятным союзником по всем нашим союзам. Мы там серьёзно поддержали Януковича. Но надо было думать, кого вы ставите. М. АНДРЕЕВА: Может быть, это был единственный приемлемый вариант из других? И. ХАКАМАДА: Для профессионалов, да ещё и российского уровня, не бывает единственных приемлемых вариантов. Вариантов всегда много. Только надо думать. Нужно не думать о том, лишь бы был свой, а понимать, какой интеллект, насколько предсказуем. Ничего от этого Януковича мы не получили. М. АНДРЕЕВА: А что от Порошенко получим? Вообще надолго ли там Порошенко? И. ХАКАМАДА: Там политический кризис. У них всё бурлит. Понятно, что коррупция по наследству продолжает быть очень высокой. Олигархи правят, все друг с другом ссорятся – это ошмётки того, что происходило и раньше. Помните, оранжевые менялись на синих, синие менялись на оранжевых. Коррупция как была, так и осталась. Поэтому неизвестно, что будет. Там ещё долго всё будет болтаться. Но я бы на месте нашей власти успокоилась и сказала себе: Крым наш, а в остальном Украина пусть двигается, куда хочет. М. АНДРЕЕВА: Так мы же так и сказали? И. ХАКАМАДА: Надо ещё и не нервничать по этому поводу. Надо заканчивать все эти события по-мирному, чтобы все остались живы, добиться какой-то самостоятельности для востока внутри страны и успокоиться, даже если они пойдут дальше торгового соглашения, которое они заключили.
Я не имею в виду НАТО. НАТО – это уже угроза. Я думаю, не пойдут. А всё же касается Евросоюза. Ну, Прибалтика ушла, ну и бог с ними. Мы очень любим Украину. Нам кажется, что это мы, продолжение нас, наша часть. Но надо уметь отказываться, потому что сегодня главное – это клубная модель, а не расширение географических границ.
У нас в Сибири и на Дальнем Востоке прорва неосвоенных земель. У нас там такие богатства, а людей вообще нет. От Москвы доехал до Рязани и дальше – боже мой, это куда ты вообще приехал? Это что такое? Развивающийся мир? Мы всё пытаемся кого-то захапать, а может мы разберёмся у себя внутри? Чтобы у нас каждый городок был как маленький Чикаго. М. АНДРЕЕВА: Может быть, мы не хотим, чтобы вражеские базы появились. И. ХАКАМАДА: У нас ядерное оружие, мы показали и во Второй Мировой войне, и сейчас всем свой характер. Никто нас не тронет. М. АНДРЕЕВА: Одно дело, говорить про ядерное оружие, другое дело – применить. И. ХАКАМАДА: Никто ничего не применит. М. АНДРЕЕВА: Конечно. И это не действует уже. И. ХАКАМАДА: Действует как сдерживающее. Об этом говорила ещё Маргарет Тэтчер. Ядерное оружие – это то, что сделано как сдерживающее. Потому что и северные корейцы, и в своё время Китай и Иран легко могли бы применить. Оно есть только у цивилизованных стран. Я отношу Россию к цивилизованному миру, достаточно развитому. А цивилизованный мир решает свои внутренние экономические проблемы не за счёт внешней политики. М. АНДРЕЕВА: 27 числа будет Марш. Вы пойдёте? И. ХАКАМАДА: Да, схожу. В память о боли. М. АНДРЕЕВА: Меня удивило, что пройдёт в 45 городах: в Варшаве, Праге, Кёльне, Париже, Риме и других. Там что, все знают? И. ХАКАМАДА: Нет, потому что убийство было очень ритуальным, очень страшным. Такого уровня убийств не было никогда. Чтобы политика, бывшего вице-премьера, лидера фракции, губернатора, самого популярного в своё время, который находился в оппозиции, так взяли в упор и шестью пулями расстреляли на мосту перед Кремлём – это ритуальный террористический акт. Конечно, все вздрогнули. М. АНДРЕЕВА: Вам понятно, за что убили Немцова? Было большое расследование в «Новой газете», были разные версии. И. ХАКАМАДА: Всё путается. Я прочитала весь допрос в The New York Times, и Дадаев признаётся, что он шестью пулями стрелял. Признаётся водитель, что он в этом участвовал. Третий, которого не взяли, был убит при попытке задержания. Поэтому что Путин сказал, то и есть. Что мы убийц знали с самого начала. А вот кто заказчик – непонятно.
Потому что они все произносят слова о том, что оскорбление пророка Мухаммеда, оскорбление великого Путина и так далее. Я не думаю, что солдат батальона «Север», который живёт благополучно и любит своего руководителя Чечни, вдруг так озаботился, кто что сказал. Я думаю, что это был заказ. Чей заказ – я не знаю. Но вы же знаете, что руководитель батальона «Север» вместе с семьёй скрылся. Поэтому все концы ведут туда, а дальше всё очень тёмное. М. АНДРЕЕВА: Да, честно говоря, я так и не поняла. И. ХАКАМАДА: Но это надо прекращать. И спецслужбы должны это понимать. Потому что если мы общество закона и порядка, как объявил Путин, когда избирался в первый раз, то если тебе не нравится высказывание политика, создавай политическую партию, которая привержена ценностям цивилизованного ислама, которая привержена ценностям Владимира Путина и иди дебатируй, спорь, побеждай. Это – демократический путь. А так мы превращаемся в страну криминала, агрессии, жестокости, терроризма. Это что, мне кто-то не понравился, и я могу его убить? М. АНДРЕЕВА: Как Вы думаете, будет в 2018 году Владимир Путин в списке кандидатов на пост президента? И. ХАКАМАДА: Пока мне кажется, что да. М. АНДРЕЕВА: А от чего зависит, пойдёт он или нет? У него уровень поддержки высокий, дают больше 80%. И. ХАКАМАДА: Первый элемент субъективный – устал или не устал. М. АНДРЕЕВА: А как Вам кажется, он устал или нет? И. ХАКАМАДА: Судя по тому, как он по карте водит указкой и играет в эти ракеты так взахлёб, по-моему, не устал. Но он явно не очень любит заниматься этой внутренней экономикой, его это явно достало. И все наши обращения его тихо достают, это он не очень любит. А вот в качестве президента ему нравится быть. М. АНДРЕЕВА: Он стратег, получается? И. ХАКАМАДА: Не очень стратег, потому что каждый раз непонятно, чем всё это заканчивается. М. АНДРЕЕВА: В апреле будет традиционная прямая линия. Вам нравится этот формат? Он себя не изжил? И. ХАКАМАДА: В условиях ручного управления для народа – это важная штука. Кто-то прорвётся, кто-то попросит, кто-то скажет, кого-то он услышит. Всё же от него зависит. М. АНДРЕЕВА: Вы же участвовали. В этот раз у Вас готов вопрос? И. ХАКАМАДА: Вопрос у меня не готов, ситуация меняется каждую секунду. Но если тебя приглашают и дадут право задать вопрос, то вопросик какой-нибудь мне в голову придёт. М. АНДРЕЕВА: Хотя бы из внешней политики или внутренней? И. ХАКАМАДА: Конечно, внутренней. М. АНДРЕЕВА: Примем звонки. СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я не согласен, что поддержали не того – Януковича или кого бы то ни было. На мой взгляд, в Украине никто кроме Иисуса Христа не мог бы вести другую политику в тот момент. Поскольку сила этого региона, которая выступила против России, не сопоставима с нашей. И независимо от того, кто руководит Украиной, или кто её поддерживает. Вы согласны? И. ХАКАМАДА: Я вообще не люблю преувеличивать факторы внешнего влияния. Теперь это оправдания всего и вся. Если элита самостоятельна и ответственна, то она должна брать на себя эту ответственность. Была совершена ошибка, что подстегнула все события. Янукович всё время торговался, он пытался быть Лукашенко.
Но Лукашенко помудрее, как-то у него всё получается хитрее. А он прямо то побежит в Евросоюз, то бежит ещё куда: если вы нам получше цены на газ и нефть предложите, тогда мы войдём в ваш Таможенный союз. Видно, он всех достал, потому что по газу уже надоело с ним без конца демпинговать цены. В конце концов, Украина – самостоятельное государство, постоянно говорящее о своей особенности.
Видно, не пошли на уступки, и он решил подписывать договор с Евросоюзом, не читая документ. И начал рекламную кампанию. А Украина всегда мечтала туда – что националисты, что Западная Украина, что Киев. Они здесь работали, здесь деньги получали, но мечтали быть Европой. Надо же этот исторический факт учитывать. Они подхватили эту идею. Даже тех, кто был не согласен, переагитировали. М. АНДРЕЕВА: Азаров сказал, что будут убытки, мы убьём собственный рынок. И. ХАКАМАДА: Это было сказано, а на следующий день всё и сделали. Так нельзя. Это страшная ошибка. Люди – не пешки, тем более украинцы. А потом во время Майдана – то же самое. Ни туда и ни сюда. Он не слушал ни Путина, никого, не взял на себя никакую ответственность. И чем всё это закончилось? Взял и смылся. М. АНДРЕЕВА: Вот. «Ошибка Януковича в том, что он оказался слабохарактерным. Его запугали». И. ХАКАМАДА: С одной стороны, слабохарактерный, а с другой стороны, слишком торговый парень. Где бы больше хапнуть. Так нельзя. Ты – президент, у тебя страна. Она управляется тобой. Ты должен смотреть в будущее. А для этого вообще-то надо иметь образование, волю. М. АНДРЕЕВА: Здравствуйте. СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Ирина Муцуовна, Вы сказали, что Россия хотела захапать Украину. Какие основания, как Вы можете это подтвердить ссылками на документы? Мне кажется, что это совершенно неверно.
Потому что с самого начала в наших дипломатических и политических кругах говорилось, что восток Украины, и вся эта кампания, которая там проводилась вооружённым путём – это не наш путь, не наши люди, это не те чаяния. И на этом деле точка была поставлена Владимиром Владимировичем в самолёте, шесть пунктов – немедленно прекратить продвижение к Мариуполю. И. ХАКАМАДА: Я согласна с Вами, что в дипломатических кругах всё понимали. Но я не буду ссылаться. Это не документы, это разговоры среди высокопоставленных работников разных органов власти. Там так говорили. М. АНДРЕЕВА: Может быть, это фигура речи. И. ХАКАМАДА: Может быть, фигура речи. Но больно активно мы говорили про эту Новороссию, обсуждать. Я сама присутствовала на прямой линии, мне президент сказал: «Новороссия, земли принадлежат России». Я же помню. После чего я вздрогнула, и сказала: «Подождите-подождите, дальше будет столько крови, нам это всё не нужно». М. АНДРЕЕВА: Здравствуйте. СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я думаю, что Ирочка не знает, что такое ритуальное убийство, и почему оно так всколыхнуло и Америку, и Европу, и все эти марши. Понятно, для чего всё это делается. Но я хочу вспомнить случай, когда в Первую Чеченскую войну были взрывы на Гольяново, на Каширке, потом Беслан. При помощи финансирования Ходорковского и руководства Немцова не могло ли это произойти? Это ритуальное убийство. А ритуальным убийством считается также то, когда подвешивают на ребро, делается надрез, и так далее. И. ХАКАМАДА: Ритуальные убийства тоже стали современными. Это Вы привели пример из Средневековья. Или из воровских племён. У нас даже убийства имеют цивилизованные ритуалы – тебе стреляют в спину, что свинство. Я работала с Немцовым в те времена, когда он ездил в Чечню, когда пытался установить мир. Он сам с начала был против военной операции Ельцина в Чечне.
Он предупреждал о том, что этот конфликт затянется на годы, а они решили, что будет маленькая победоносная война. Дудаева уберут и всё. Всё не так просто. Ходорковский тогда занимался бизнесом, только создавал свою компанию, политику не финансировал вообще. А если и финансировал, то свой лоббизм по поводу таможенных пошлин. В политику он не играл. Я как свидетель могу сказать, что ко всем этим страшным взрывам ни Немцов, ни Ходорковский никакого отношения не имели. М. АНДРЕЕВА: Не могу не спросить про выборы. Уже скоро они состоятся. Сейчас хотят всех обязать участвовать в предвыборных дебатах. Будете смотреть? Кто Вам интересен? И. ХАКАМАДА: Я буду смотреть, если появятся новые игроки. Если это будет «Справедливая Россия», коммунисты, «Единая Россия», «Народный фронт» – это конечно симпатично, но это всё с утра до вечера. Устарело, неинтересно. Нужна новая кровь. Если новая кровь появится, неожиданная, харизматичная, с теми идеями, которые близки мне, тогда буду смотреть. М. АНДРЕЕВА: Из оппозиции кто-то имеет шансы? На поддержку, на проходной балл. И. ХАКАМАДА: Не знаю, как они будут играть. У нас формально есть две либеральные оппозиционные партии. Это «Яблоко» и «ПарНаС». М. АНДРЕЕВА: Они сейчас вроде как хотят объединяться. И. ХАКАМАДА: Это непонятно, я не верю. Но если объединятся, имеют шанс. Если не объединятся, они будут друг друга топить. М. АНДРЕЕВА: Это Касьянов предложил, насколько я понимаю. И. ХАКАМАДА: Там прежде всего обратилась интеллигенция с открытым письмом, чтобы они прекратили быть спойлерами по отношению друг к другу. Потом Титов что-то затеял. М. АНДРЕЕВА: По защите бизнеса. И. ХАКАМАДА: Да, чтобы представить интересы среднего класса – тех, кто работает с бизнесом. М. АНДРЕЕВА: Дмитриева создала свою партию, но потом вроде как с Титовым объединилась. И. ХАКАМАДА: Да, поэтому будем смотреть. М. АНДРЕЕВА: Но тут другая интрига. «У нас может поменяться волшебник», – я цитирую наших слушателей. У Владимира Чурова истекают полномочия. Как Вы думаете, его заменят? И. ХАКАМАДА: Да, волшебник поменяется. Конечно, заменят. Незаменимых людей нет. М. АНДРЕЕВА: А зачем так? Владимир Чуров плохо работал или какие причины? И. ХАКАМАДА: Нет, по-моему, он выполнял всё, что надо. Может быть, чтобы новенькое лицо, чтобы приятнее картинка была. Неизвестно. Я знаю, что во власти столько подводных течений – почему одних заменяют на других. Причём часто человек работает преданно-преданно. Помните Коми? Губернатора и его команду. Все такие преданные, прямо «Единая Россия» и всё такое. А потом раз – и всех посадили в один день. М. АНДРЕЕВА: А сколько башен у Кремля? И. ХАКАМАДА: Я не знаю, я не изнутри, но башенки есть. Есть главная башня – это президент, а дальше есть ещё. М. АНДРЕЕВА: Ирина Муцуовна, спасибо. К сожалению, время истекло. Приходите к нам. Ирина Хакамада, бизнес-тренер, публицист, член Совета при президенте по развитию гражданского общества и член Общественного совета Министерства обороны.