Убийство студентки Инги
Маме 20–летней студентки юрфака Turība Инги Виноградовой, которая выпала с 5–го этажа, годами пришлось добиваться признания смерти ее дочери убийством.
Суд Латгальского предместья Риги наконец начал рассматривать это дело. На скамье подсудимых оказались бывший парень Инги Марис Ш. и его знакомый Андрей Д. Они свою вину отрицают. И, разумеется, отказываются платить компенсацию.
Следствие по этому делу было, мягко говоря, непростым. Ибо полиция регулярно закрывала дело: «Самоубийство», — объявляли следователи. Но семья не верила в эту версию. Многочисленные обжалования, обращения к министру внутренних дел, экспертизы собственными силами — и вот начался суд над обвиняемыми в убийстве студентки.
Загадочная гибель
История началась 23 марта 2008 года. Инга вместе со своим гражданским супругом Марисом (тогда ему было 29 лет) вернулась в квартиру на ул. Гертрудес после торжества, которое проходило в том же доме. Они покинули вечеринку в час ночи, сопровождал пару друг Мариса Андрей. Однако уже в 1.33 ночи Инга позвонила матери с мобильного телефона бойфренда. Она плакала и кричала, что Марис с Андреем ее бьют.
— За что ты меня бьешь — я же забочусь о тебе и твоих детях? — услышала мать голос девушки в трубке. Дальше крики стали совсем невыносимыми.
Брат матери тут же позвонил в 1188 и попросил соединить его с ближайшим к квартире Инги полицейским участком. Но стражи порядка, видимо, не захотели вникать в «дела семейные». На вызов они не поехали. На помощь Инге отправились мать и дядя, но семья проживает в Огрском районе, пока они добрались до Риги…
Через полчаса дяде все же удалось уговорить полицейских съездить проведать племянницу. Но было уже поздно. Родные, примчавшиеся в Ригу, увидели на асфальте неприкрытый труп Инги, около которого стояли сотрудники полиции.
Чуть позже семье объявили, что Инга выпала с 5–го этажа и разбилась.
По словам дяди, вся квартира Инги и Мариса была в крови. Пятна были на стенах, даже на тапочках. Окно, несмотря на минусовую температуру на улице, было распахнуто. Внутри находились дети Мариса — 5–летний сын и 11–летняя дочь.
Полицейские сразу же стали раскручивать версию самоубийства. Однако семья не сомневалась: произошло убийство. В морге на Ингу было страшно взглянуть: синяки по всему телу, сорванный ноготь на пальце, сломанные ребра.
«Она не могла покончить с собой!»
В разговоре с нами мама погибшей, Инна Мейя, уверяла: ее дочь была жизнерадостной, активной молодой женщиной. Никаких признаков депрессии, психического нездоровья у нее не было. И доказательств того, что ее убили, по мнению родственников, предостаточно. Начиная от данных экспертов–медиков, которые подтвердили, что девушку перед смертью избили, и заканчивая показаниями самого бойфренда.
Полиграф («детектор лжи») показал, что бойфренд врет, когда говорил, что Инга совершила самоубийство. К тому же он врет и о том, что не выбрасывал девушку из окна.
Тем не менее изначально полицейские указывали: показания экспертизы на полиграфе не могут быть на 100% верным доказательством вины. По мнению следователей, испытуемый был просто в состоянии шока.
— Издевательство какое–то! — возмущалась в разговоре с нами мать погибшей. — Часть материалов дела и доказательств либо не проверялись, либо пропали, были испорчены, уничтожены… К примеру, пропали носки, в которых была моя девочка. Они были в крови. Видимо, на них могли остаться следы ДНК того, кто держал ее за ноги. Но доказательства просто исчезли. Как и отпечатки пальцев с предметов из квартиры.
Об этом Инна Мейя написала в жалобе министру внутренних дел. Но никто ответственности так и не понес.
— Когда я жаловалась на пропажу улик в прокуратуре, получала ответы вроде: «Ну и что? Все равно это ничего не доказывает».
Воспользовавшись правами, которые предоставляются законом, семья погибшей обратилась к ряду специалистов для проведения независимых экспертиз, сообщила нам адвокат потерпевших Марина Урбане. В одной из них — комплексной экспертизе — участвовал и эксперт из Санкт–Петербурга — профессор, доктор медицинских наук, заведующий кафедрой уголовного права юридического факультета Санкт–Петербургского университета водных коммуникаций Вячеслав Попов, имеющий 50–летний стаж работы в судебной медицине, криминологии и трасологии.
— Выводы экспертов из Санкт–Петербурга во главе с В. Поповым подтверждают выводы, сделанные латвийскими экспертами: Инга не упала из окна, а была выброшена двумя людьми, — говорит адвокат.
В итоге упорство семьи подействовало: следствие принялось отрабатывать версию убийства.
Непростые отношения
Что же привело к трагедии? По словам матери погибшей девушки, Инга Виноградова училась на юриста в высшей школе Turība, параллельно подрабатывала в страховой компании. С Марисом они стали встречаться за полгода до ЧП — осенью 2007 года. Познакомились просто: Инга стала снимать квартиру в том же доме, а Марис (строитель без официального заработка) жил этажом ниже.
— Он все время старался привлечь внимание Инги, — говорит мама девушки.
Ингу не смутило, что у Мариса было двое детей. По словам родных, выросшая без отца девушка стремилась к семейному уюту. Так что дети ее быстро приняли. Младший даже стал называть мамой.
— Она бы не совершила самоубийство. Накануне она радовалась, что получила прибавку к зарплате и теперь может купить дорогие солнечные очки, — вспоминает подруга Инги.
По ее словам, отношения пары завязывались очень красиво. Была любовь и подарки. А потом начались ссоры, Инга стала поговаривать, что уйдет от Мариса. Но они быстро помирились. По словам подруги, ссоры начинались из–за бывшей жены Мариса: Инга боялась, что та захочет вернуться.
Однажды девушка призналась, что Марис ее ударил.
— Мне она ничего не говорила о том, что Марис ее бьет. Только в ночь убийства я узнала о побоях, — теперь сетует мама.
Незадолго до трагедии Инга попросила у родственников одолжить Марису 10 000 латов на открытие бизнеса стройматериалов. Мать сначала согласилась, но брат–бизнесмен ее отговорил. Дядя решил, что молодой человек решил использовать Ингу. Отказ Марис получил за день до гибели девушки.
Кроме того, в суде мать добавила и такой вариант произошедшего: возможно, Инга узнала, что ее друг и знакомый занимаются нелегальной торговлей наркотиками.
— Сама Инга мне этого не говорила, но эта версия выкристаллизовалась за все эти годы, — пояснила женщина.
Народная версия: скрывали осведомителя
И все–таки — почему полиция так упорно пыталась закрыть это дело? Казалось бы, раз улики допускают возможность заподозрить убийство, почему бы следователям не отправить дело в суд сразу? Хотя бы просто для очистки совести и для того, чтобы не отвечать на претензии матери, потерявшей единственную дочь.
У Инны Мейи есть версия, почему дело так старательно закрывали:
— Все дело в том втором — Андрее. Этот человек, по нашим сведениям, агент полиции, который занимается наркоторговлей. Когда о нем запрашивали данные, не состоит ли он на учете в психоневрологическом диспансере, почему–то их отправили с другим кодом (кодом второго подозреваемого). Оказалось, что такой человек на учете не состоит. Но может, если бы код все же был правильным, ответ был бы другим? Мы узнали, что против него уже были уголовные дела о насилии против женщин. Но они были закрыты. Он, должно быть, уже почувствовал себя безнаказанным.
Комментаторы на портале kriminal.lv тоже высказывают версию, что один из парочки нынешних обвиняемых был осведомителем. Однако возмущенные комментаторы добавляют: «Осведомитель или звеньевой по наркотикам не ценнее жизни молодой девчонки! Хотели на бабки развести, не вышло, так избили и в окно выкинули в центре города. Еще и дети строителя все это наблюдали. А отмазчики самоубийство придумали — цинизм беспредельный!»
Промежуточный финиш
Процесс по этому делу только начался, неизвестно, сколько теперь займет судебное следствие. Семья погибшей требует с двоих обвиняемых 510 000 евро и 303 000 евро.
Но мать Инги понимает, что компенсацию, скорее всего, взыскать не удастся:
— Оба обвиняемых нигде не работают, поэтому можно сделать вывод, что это будет довольно формальное мероприятие. Но я просто хочу после восьми лет борьбы все–таки добиться справедливого, объективного и независимого суда, чтобы виновные ответили за свои действия, — говорит потерпевшая.
Николай КУДРЯВЦЕВ