На птичьих правах. В квартире ставропольца живут больше сотни пернатых
Сколько канареек, попугаев и амадинов помещается в одной квартире? Александр Маркелов из села Александровского Ставропольского края превратил «двушку» в птичий мегаполис, где проживают больше сотни пернатых.
Доктор, повар и строитель
«Это Боня, Боня не кусается!» – хозяин затягивает французского бульдога за ошейник вглубь квартиры. Собака здесь, шутит Александр Николаевич, отвечает за партию басов. Исполнителей же главной вокальной партии в доме пенсионера видно повсюду: клетки с пернатыми здесь на стенах, столах, под потолком и даже в шкафу.
«Он запел!» – рассказывает Александр Николаевич из села Александровского о первом и одновременно судьбоносном визите в зоомагазин, где впервые услышал кенара. Продавец тогда попросил за птицу 25 рублей. По тем временам – ползарплаты. Но ни он, ни супруга Татьяна Ивановна не сомневались: это не такая уж и высокая цена за круглогодичное ощущение весны в доме. Через некоторое время Маркеловым стало мало одного солиста, и Александр пустился на поиски пары для кенара. Обратился к товарищу, который занимался пернатыми, и тот отдал ему свой «брак» – канарейку без хвоста. Этот дефект Александра ничуть не смутил, и уже скоро в его квартире запел дуэт. Но и этого оказалось мало, рассказывает хозяин домашней империи пернатых. Орнитолог-самоучка, он стал разбираться в видах канареек, вынужденно был для них и доктором, и поваром. Профессия учителя труда тоже принесла пользу: постоянно не хватало клеток, и Александр Николаевич сам мастерил новые. Соседи по лестничной клетке не возражали: птиц почти не слышно, да и запаха от них нет.
Точечная застройка
На примере его кухни удобно объяснять, что такое точечная застройка: в каждом уголке, на всякой, даже немыслимо маленькой поверхности возвышается птичье жильё. Клетки – от пола до потолка вдоль всей стены, между книжными полками, даже на кухонных шкафах, под потолком.
Ну а на столе – наглядная картина захвата земли под двухэтажный особняк в центре города: это клетка попугая Кеши, на крыше которой стоит ещё и дом с кенаром-подростком. Огромного красно-синего розеллу Александр Николаевич буквально спас от гибели: бывший хозяин попугая хотел его выбросить, ведь птицу не приняли родители и повредили несколько фаланг на крыльях. Маркелов тогда забрал попугая к себе домой и сегодня уже поёт с ним песни. Кеша знает «Трёх танкистов» и ещё несколько мелодий: хозяин – насвистывает, птица – повторяет и пританцовывает, приседая на жёрдочке.
«А здесь у меня — выставочные волнистые!» – говорит птицевод и идёт в коридор. Нижние полки шифоньера для верхней одежды служат жилплощадью для десятка зелёных, жёлтых и голубых попугаев. Александр Николаевич переоборудовал отделение шкафа: убрал дверцы, поставил сетку и деревянные скворечники, провёл свет; а чтобы не мусорили, загораживает отсек прозрачной створкой. Благоустройством птичьей жизни занимается и его супруга Татьяна Ивановна — вяжет птицам гнёзда, чтобы питомцам было удобнее.
Больше всего в квартире канареек. Белые, жёлтые, рябые, с хохолками и крапинками – десяток видов. «Не путайте с амадинами, – предупреждает хозяин птиц. – Это принципиально другие птицы, искусственно выведенный вид». Гульдовых амадинов сложно не заметить – радужное оперение сразу бросается в глаза. А вот амадины японские выглядят весьма скромно, аккуратные маленькие птички серого или коричневого цвета. Но под невзрачной внешностью скрываются фантастические способности. «Это «няньки», – рассказывает Александр Николаевич. – Амадины могут высиживать чужие яйца, а после — выкармливают приёмного птенца».
Места нет. Хотя...
Просторов двухкомнатной квартиры Александру Николаевичу оказалось мало, и во дворе он открыл филиал пернатой империи. Сарай в десяти метрах от входа в подъезд энтузиаст адаптировал под птичье общежитие. Теперь там живут попугаи-неразлучники и декоративные курицы. «Видите, как мало места!» – говорит хозяин армии домашних птиц. Александр Николаевич с радостью бы завёл ещё столько же, да пространства нет. Но, возвращаясь домой, он свежим взглядом окидывает «двушку», и за категоричным «нет» появляется обнадёживающее «хотя... ».