В Башкирии происходит погром по благословению?

О том, как в советское время устраивались массовые погромы храмов, мы все знаем. Это покажется невероятным, но они продолжаются и в наше время. В Бирске фактически разрушают старинную Михаило-Архангельскую церковь – памятник архитектуры первой половины XIX века. Об этом письмо нашего читателя, уфимского краеведа Николая Исаева.

«Занимая красивое местоположение, церковь эта поражает взор посетителя внутренним своим благолепием; в ней иконы хорошего письма, в дорогих ризах, богатая ризница, много древних церковных предметов» - так выглядел храм, судя по описанию в газете «Уфимские епархиальные ведомости», в 2000 году. Он в советские времена, с 1937 по 1946 гг., закрывался. Как происходило в подобных случаях, местные жители, спасая содержимое от уничтожения и пропаж, забирали всё (иконы, утварь и прочее) по своим домам. Затем, после открытия, возвращали. Люди в то время были по-настоящему верующими, богобоязненными, поэтому никакого присвоения не происходило. То есть с большой долей уверенности можно утверждать, что «иконы хорошего письма, в дорогих ризах» в эту же церковь и вернулись. Но с наступлением перестройки в стране началось тотальное разворовывание всего и вся. Не обошёл этот процесс и священнослужителей Михаило-Архангельской церкви.

Местные жители, видя всю эту вакханалию, писали письма во все инстанции, в том числе и самому церковному начальству. Только толку не добились. Итог печален и закономерен: в бывшем купеческом городе Бирске богатую своим убранством церковь ободрали как липку. Наружный и внутренний облик здания был сломан и изуродован, в стене появился большой пролом, сломаны старинные печи, два боковых иконостаса Покрова и Ильи пророка. Стены храма с высокохудожественной росписью за все эти годы покрылись грязью, пылью и копотью, как в кузнице.

Разрушительный ремонт

И вдруг, неожиданно, пришло известие: к нам едет ревизор. Да не простой, а самый большой церковный начальник – сам Патриарх Кирилл, чей дедушка когда-то служил в этом храме. В пожарном порядке, суете и спешке в многострадальной церкви начался якобы ремонт. А в действительности продолжилось её дальнейшее разрушение, очередное уродование и фактически добивание былого величия и великолепия.

Районная администрация, не желая ударить в грязь лицом перед большим гостем, подключила административный ресурс: надавила на местных (и не только) предпринимателей, чтобы ты выделили средства, сама ещё что-то там добавила. Возник вопрос - где найти специалистов-исполнителей? Но в наше время этоне проблема. Только свистни - вот они, палочки-выручалочки, искусные реставраторы из Средней Азии. И работа закипела: сплочённый коллектив умельцев схватился за отбойные молотки, ломы и кетмени и стал крушить и отбивать со всех стен большого и просторного храма старинную штукатурку вместе с сохранившейся на ней высокохудожественной росписью, наперегонки выламывать деревянные полы. Не забыли и про окна: даешь пластик – это сейчас модно. Заодно срезали старинные кованые решётки (ровесники храма) и выкинули во двор.

А церковь является объектом культурного наследия – памятником архитектуры первой половины XIX века. В законе «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов РФ» говорится: «Объекты культурного наследия подлежат государственной охране в целях предотвращения их повреждения, разрушения или уничтожения, изменения облика и интерьера... предотвращения других действий, могущих причинить вред...». Для этих целей законом предусмотрен целый комплекс мероприятий: должен быть разработан проект реставрации, который подлежит согласованию с соответствующим органом охраны памятников культуры при Министерстве культуры РБ. Но этот закон не нужен ни правящему архиерею, ни местной администрации. Где заключение специалистов-экспертов? А какое заключение дали искусствоведы-реставраторы относительно сохранившихся на стенах фресках и росписях? А уничтоженные решётки на окнах – это что такое? А бетонный пол - разве не «изменение облика и интерьера»? Миллионы рублей тратятся на ненужную и, более того, вредительскую для памятника архитектуры работу. А если бы просто помыли водой с мылом прокопченные за многие десятилетия стены и потолки храма, а затем где-то освежили краску - было бы и хорошо.

Где реакция?

Итак, сокрушив и изуродовав всё в огромном трёхпрестольном храме, призадумались товарищи: а как всё это мы теперь восстанавливать будем? Сроки поджимают: начало июня - время визита высокого гостя. Решили усилить южных умельцев местными кадрами – штукатурами и бетонщиками. Они будут восстанавливать стены, заливать цементным раствором пол. А впереди - роспись впопыхах и суете многих сотен квадратных метров сводов и стен. Все работы, как выразился архитектор епархии Ирек Давлетов, ведутся по благословению церковноначалия. Не может не удивлять позиция правящего епархией на протяжении вот уже четырех лет епископа Нефтекамского и Бирского Амвросия. А последует ли какая-то реакция со стороны Минкультуры РБ, в чью обязанность как раз и входит охрана архитектурных памятников? Или они займут позицию стороннего наблюдателя? Грустно все это и печально: у одних равнодушие, у других – головотяпство. Хорошо, что с того света не возвращаются, а то встали бы бирские жители, жившие сто и более лет назад, посмотрели бы, до чего нынешние необольшевики довели их любимую когда-то, а посему благолепно украшенную красавицу-церковь».

Николай ИСАЕВ, краевед, прихожанин церкви

 Комментарий

Отец Алексей, пресс-секретарь епископа Нефтекамского и Бирского Амвросия:

- Когда получили известие о приезде в Башкирию патриарха Кирилла летом 2016 года, была создана специальная комиссия по реставрации Михаило-Архангельского храма, где в 50-е годы ХХ века служил дед патриарха, иерей Василий Гундяев. Но епархия не имеет отношения к этим работам. Были бы у нас средства - мы отремонтировали храм своими силами, в соответствии со своими представлениями. Но все работы согласованы с отделом по охране недвижимых объектов культурного наследия Минкульта, которое курирует объект. Ход реставрации контролирует и игуменья Филарета. Старинных фресок и росписей в храме не было, все что есть, относится к послевоенному периоду – их восстанавливали как могли сами прихожане. Возможно, под ними сохранились старинные фрески, но сегодня для их восстановления у епархии нет финансовых возможностей.