Армейские байки. Известные пермяки вспомнили о службе

Объяснительная в стихах

Олег Мейлус, директор РИА «Новейшая история», пресс-секретарь Пермского движения по отправке гуманитарных грузов в Донецкую и Луганскую республики. Служил в Танковых войсках в 1985-1986 гг.

«Поскольку до призыва в армию я уже получил высшее образование по специальности «Актёр театра и кино», военкомат призвал меня с прицелом направить в ансамбль песни и пляски военного округа. Но до присяги я должен был пройти какое-то обучение. И меня определили в ремонтный батальон Танковых войск. Но офицеры быстро сообразили, что я могу быть полезен при организации и проведении концертов своей части. И они старались поймать меня на каких-то нарушениях, чтобы не отправлять в ансамбль. И вот однажды они потребовали меня написать очередную объяснительную по поводу какого-то моего проступка. И я написал её... в стихах. Надеялся, что в таком виде её никуда не отправят. Действительно, мои руководители не дали бумаге хода, поскольку испугались, что начальство поднимет их на смех. Но всё равно меня оставили заниматься организацией праздников и концертов в танковой части. Стихотворный опус не помог».

Блеск лошадиной улыбки

Олег Смирнов, консультант отдела коммунальной инфраструктуры краевого Министерства строительства и ЖКХ. Бывший кадровый военный. С 1975 по 2000 г. был заместителем командира полка в Ракетных войсках стратегического назначения.

«Командующий армией едет на машине в полк. Ему навстречу на лошади везут продукты из столовой. В какой-то момент лошадь испугалась и оскалилась на машину, сверкнув при этом на солнце... золотыми зубами. Командующий спрашивает: «Что это было?» Повернули обратно и направились на хоздвор. Прапорщик поясняет, что, мол, у кобылы зубы болели, вот, мол, подлечили. Командир заезжает в полк, идёт вдоль строя, подходит к командиру хозвзвода, говорит: «Молодцы, ребята! Даже о лошади позаботились!» В ответ – золотые улыбки. «А это что???» – взревел командир. Прапорщик: «Вот тоже кариесники были... » Стали разбираться, откуда золото. Оказалось, что одному из солдат хозвзвода, бывшему зубному технику, родственники выслали инструменты и металл, и он втихаря понавставлял, кому мог, золотые зубы».

Командир-диссидент

Игорь Сапко, глава Перми. Служил в ВМФ в 1985-1987 гг.

«Во время службы я побывал сразу на двух флотах – Балтийском и Черноморском. Сначала учебка в Кингисеппе, а потом режимная часть морской авиации в Крыму. И как раз в учебке у меня произошла интересная встреча. Незадолго до выпуска нам назначили нового комвзвода. Мы, помню, удивились, когда им оказался аж целый капитан-лейтенант. Довольно высокий чин для простого взводного. А командир оказался весёлым, образованным, отзывчивым человеком и настоящим профессионалом. Умудрялся без особой муштры с нами обходиться. Безусловно, служба службой, вольностей никаких не было, но в свободное время он собирал нас, и мы беседовали на самые разные темы, а подчас обсуждали острые политические вопросы. Дело было в середине 80-х гг. прошлого века, так что обсуждать было что. А потом я удивился во второй раз, когда случайно узнал, что наш «идейный вдохновитель» – брат знаменитого советского кинорежиссёра. Он где-то успел проявить излишнее, на взгляд военного начальства, свободомыслие, и его «сослали» к нам в учебку».

Влюбился в пермскую природу

Владимир Данилин, депутат ЗС, народный артист России. Служил в Ракетных войсках в 1970-1972 гг.

«Меня призвали в Орске. Комиссия определила в морфлот. Я как узнал, что служить придётся три года, решил схитрить. Пошёл к военкому и говорю: «Вчера на комиссии не сказал, что во время разгрузки вагонов мне кирпич упал на голову. Сейчас в транспорте тошнит». Военком отнёсся с пониманием, решил меня комиссовать. Думаю: «Это ведь ещё хуже получится. Меня проводили в армию. Как я буду возвращаться?» Снова отправился к военкому и признался, что не хотел в морфлот, поэтому соврал. Сказал, что иллюзионист, и даже показал ему несколько трюков. Тогда он отправил меня в военный ансамбль песни и пляски. Я служил там два года, приезжал три раза в Пермь. После скучных полей Орска увидел здесь чудесные леса, красивую Каму и влюбился в эти края на всю жизнь».

Оседлать осла

Виктор Гайдуров, председатель краевой федерации русской лапты. Служил в Пограничных войсках в 1987-1989 гг.

«На нашей заставе все солдаты должны были мастерски кататься на лошадях. А я, городской мальчишка, лошадь всего пару раз в жизни видел. Нас обучал таджик-джигит. Он таких, как я, садил вначале на ишака. Под общий хохот сослуживцев мы учились джигитовать на ослах. Сделано это было для нашей же безопасности, чтобы мы шею не свернули, когда нас ишак сбрасывал. Падать-то невысоко – не то, что с лошади. Настоящего жеребца нам доверили лишь через месяц».

Не успели отслужить – соскучились

Юрий Мишарин, экономист. Служил в строительном батальоне, в Москве, в 1984-1986 гг. замполитом.

«Призвали служить с производства, с которого даже в Великую Отечественную войну добровольцами не отпускали. В нашем батальоне был «интернационал» – Средняя Азия, Кавказ, Западная Украина, Молдавия, Белоруссия. Приходилось даже организовывать курсы изучения русского языка. Строили от Арбата до Центра управления полётами. Представьте себе требования по качеству отделки, к примеру, в этом же Центре или в 1-й поликлинике Минздрава СССР академика Е. И. Чазова!

Самое интересное, что солдаты (уже после демобилизации) спрыгивали с поезда и возвращались в часть, ночью перелезая через забор. Я их не прогонял: дело понятное, по друзьям соскучились.

Родители – отдельный разговор. Не успели новобранцы прибыть в Подмосковье, как на следующий день одна мама из Азербайджана с кастрюлями на заднем сиденье такси уже прибыла на КПП – подкормить сына. И смех, и грех.

Однажды повезло: в одно из увольнений удалось купить билеты на матч чемпионата мира по хоккею ФРГ – ЧССР. Наши Лужники болели за команду ФРГ, и она победила. Чехи тогда были нашими первыми соперниками на чемпионате.

Кстати, наш стройбат можно было бы назвать хорошо организованной, по современным меркам, миграцией. Москва ведь и тогда строилась руками ребят из нынешнего СНГ. Только в то время они получали профессию, знание русского языка, культуры. Музей искусств народов Востока шефствовал над московским стройбатом, и мы ходили туда на экскурсии без очереди. К примеру, на выставку Николая Рериха».