Холодная война 2.0 начинается в Исландии
Впрочем, пока что речь идёт лишь об «облегчённом» использовании базы. Там не планируется ни размещение воинского контингента, ни постоянной дислокации подразделений воздушных сил. Кефлавик будет использоваться лишь для посадки и дозаправки, а не для постоянного пребывания самолётов.
При этом следует отметить, что аэропорт там построен капитальный: по длине взлётно-посадочной полосы и оснащению он способен принимать любые воздушные машины, вплоть до самых тяжёлых стратегических бомбардировщиков, становясь таким образом аэродромом подскока и избавляя от необходимости выполнения сложной операции дозаправки в воздухе.
«База в Кефлавике очень важна. Это прекрасный аэродром подскока в Северной Атлантике. Конечно, сейчас почти все самолеты снабжены системой дозаправки в воздухе. Наши „стратеги“ могут находиться в небе по 10-15 часов. Но гонять за „медведями“ и „лебедями“ воздушные танкеры очень дорого. Да и сама дозаправка в воздухе – дело крайне сложное. Во время этой операции пилот теряет до 5 кг веса. Чуть ошибешься – и пиши пропало.
Мы не камикадзе. Но всегда готовы выполнить боевую задачу даже ценою жизни. Это воспитывалось смолоду. Например, до отряда космонавтов я летал на истребителях-бомбардировщиках Су-7Б. Это первые носители ядерных боеприпасов малой мощности. В случае войны я должен был подняться в воздух, на сверхзвуке преодолеть противовоздушную оборону противника и сбросить атомные бомбы на 15-ю военную базу НАТО в Турции. Она охраняла стратегические проливы Босфор и Дарданеллы и просто запирала наш флот в Черном море. После выполнения задачи на обратный путь у меня оставалось топлива, лишь чтобы пролететь 120 км. Но я был готов катапультироваться в море, по сути дела идя на верную гибель. А был бы под брюхом „сушки“ наш аэродром, чувствовал бы себя куда уверенней».
И, честно говоря, отказываться от такого форпоста в Северной Атлантике в тот момент, когда Россия намерена отстаивать свои притязания на 1,2 млн кв. км Арктики было весьма опрометчиво. Россия намерена продвигать идею мирного освоения арктических богатств странами, имеющими на это право, но США, располагая подобной базой, могут втянуть нас в гонку вооружений по охране территорий, где залегают крупнейшие в мире запасы нефти и газа. А в условиях грядущего глобального энергетического кризиса борьба за эти богатства будет только обостряться. Об этом говорит и заведующий сектором отдела европейских политических исследований ИМЭМО РАН Константин Воронов:
Думаю, что этому поспособствовало не только нагнетание фобий и страхов, связанных с „российской угрозой“, но и изменение привычного для США баланса сил. Наши подлодки перестали ржаветь у причалов, и их активность заметили в блоке НАТО. Там решили, что пора возвращать рубежи, которые они всегда считали своими. То, что объект возобновляет свою деятельность – это свидетельство того, что обстановка ухудшается. Безусловно, не стоит исключать и арктический фактор. Этот регион – ключ к Арктике. Но мы настаиваем на мирном развитии и использовании Арктики. Возобновление противостояния в северных водах – это очень печальный факт, но его надо воспринимать как данность».
Таким образом, мы наблюдаем не просто очередной этап американской милитаристской кампании, но переход её на качественно новый уровень. Эту базу США планируют использовать «адекватно исходящей от России угрозе», а в НАТО уверены, что «наращивание военной мощи России в рамках учений достигло темпов, невиданных со времен холодной войны».
Штаты возобновляют своё военное присутствие в этом регионе, чем не только перекрывают нашему флоту выход в Северную Атлантику, но и подрывают безопасность освоения принадлежащей России по праву части Арктики. Вместо хозяйственной деятельности мы теперь будем вынуждены брать в расчёт военные риски, связанные с Кефлавиком, а это сильно увеличит наши расходы.
Следовательно, Штаты не просто развязывают холодную войну 2.0 (холодную во всех смыслах, потому что и происходить она теперь будет преимущественно на севере, в Арктике), но и лелеют надежду снова втянуть нас в гонку вооружений и подорвать нашу экономику.
Можно сказать, что возврат мира в состояние холодной войны – это достойный венец карьеры для лауреата Нобелевской премии мира, который пролил столько крови, посеял хаос на Ближнем Востоке, а теперь и мировую политику погружает в ледниковый период.