Изобретатель из Максимовки
Сергей Иванович Цыбульников в дни ранней юности разрывался между медициной и энергетикой. И та и другая профессия тогда казались ему самыми лучшими на земле. Но какая из них именно та, которой можно было посвятить жизнь?
Ответа конкретного не было, не мог юному Цыбульникову его никто дать - ни он сам себе, ни тем более родные и знакомые.
- В таком далеком теперь 1966 году, - вспоминает Сергей Иванович, - все школы Советского Союза сделали сразу по два выпуска, ибо они переводились с одиннадцатилетнего среднего образования на десятилетнее. Многие из нас, бывших школьников, не без основания считали, что нам жутко не повезло: число претендентов на поступление в вузы увеличилось в два раза. Я учился, прямо скажу, неровно, и потому о вузе особенно не мечтал и постепенно склонялся к тому, чтобы ехать поступать в Старооскольское педагогическое училище, но... Все мы были молодыми и делали, на взгляд взрослых, опрометчивые поступки. Дело в том, что в городе Губкине в техническом училище в то время учился мой брат. По дороге в Оскол я заехал к нему в гости, и он меня соблазнил ознакомиться с учебным заведением, в котором он грыз гранит науки. У них на тот момент открылось «новое отделение по электрической части», куда принимались только те, у кого за плечами было полное среднее образование...
Без малого через два года Цыбульников с отличием закончил училище и получил диплом мастера, вернее, электрослесаря по обслуживанию электро-автоматики шестого разряда. Сразу шестого! Перед ним открывались прекрасные перспективы устроиться работать на любом, самом престижном предприятии Белгородчины.
- А мы всем выпуском взяли и уехали в Заполярье! - вспоминает с веселой улыбкой Сергей Иванович. - Романтика нас туда звала, неизвестность. Современным молодым, с ног до головы пропитанным практицизмом людям тяжело нынче понять движения наших душь. Но тогдашняя молодежь действительно сплошь и рядом стремилась куда-нибудь поехать не за большими деньгами, а «за туманом и запахом тайги»...
Уж чего-чего, а туманов и тайги в Заполярье - хоть отбавляй. Сергей Цыбульников по велению судьбы и тамошнего начальства попал работать в отдел технического контроля, где он занимался наладкой оборудования, при помощи которого осуществлялась работа по контролю качества и содержанию горной руды в шлейфах.
Если сказать, что Цыбульников работал с увлечением - значит ничего не сказать. Он работал жадно, буквально за полгода смог отремонтировать все оборудование, которое чуть ли уже было не списано в утиль, а некоторые виды оборудования ему удалось даже усовершенствовать. То есть у него уже тогда была рационализаторская жилка.
Незаметно подкралось время отдавать долг Родине, идти на военную службу.
- А у меня зуд дальше продолжать учебу, - говорит Цыбульников. - Все условия для этого были: работая на предприятии министерства черной металлургии, да еще притом в Заполярье, я имел броню от службы в вооруженных силах и потому решил поступать на подготовительное отделение Ленинградского горного института.
Решено - сделано. Во время учебы на курсах Сергей Цыбульников познакомился с представителями горно-рудной промышленности из Москвы, и они ему посоветовали поступать в столичный, а не в ленинградский вуз, обещали помощь.
Помощь не понадобилась, и Сергей Цыбульников опять стал студентом, ибо он учился на очном отделении.
- Жизнь в Москве - особый период в моей жизни. Я там много занимался научной работой, особенно после третьего курса, хотя учился, как и в общеобразовательной школе, неровно, то есть по точным наукам - отлично, по общественным предметам хромал чуть ли не на обе ноги. Замдекана говорил мне иногда: «Цыбульников, ты самый несерьезный студент в институте». И у него были основания так говорить!
Тем не менее Сергей Иванович закончил институт так, что ему рекомендовали подавать документы для учебы в аспирантуре. И опять вмешалось «но»...
- Но мне хотелось мир посмотреть, - вздыхает Цыбульников. - Был молодым и понимал, что если я сейчас не намотаюсь по белому свету, то я никогда потом этого не смогу сделать. Аспирантура могла и подождать. В общем, решил я после того, как отработал по направлению на Губкинском горно-рудном комбинате два года, податься в моряки. Дело в том, что у меня появилась возможность переехать в Одессу, устроиться на корабль...
Но, не тут-то было! Видимо, по судьбе Цыбульникову свыше было прописано исключительно все время ходить по земле и ни в коем случае не лезть в воду, тем более в воду соленую, морскую. И оказался он после некоторых злоключений в специализированном вычислительном комплексе Киевского управления монтажных работ, на одесском его участке. Тогда возводились ракетные комплексы. Там были специализированные вычислительные машины, которые нужно, кроме всего прочего, еще и отлаживать. Цыбульникову такая работа пришлась по душе, тем более, что она была связана с бесконечными командировками.
В одной из таких командировок в Ростов Цыбульников вычитал в местной газете о том, что в учебно-исследовательский центр Московского горного института «Приэльбрусье», что в Грузии, требуются специалисты.
Быстренько оформив документы, Цыбульников уехал в Грузию.
- Работа в «Приэльбрусье» - самая лучшая пора в моей жизни, - прзнается С. И. Цыбульников. - Учебно-исследовательский центр находился в поселке Эльбрусский. Там я от должности старшего инженера добрался меньше чем за год до старшего научного сотрудника, правда, без степени. Был я и начальником научного опорного пункта. Там я женился, создал семью. Работа у меня была — интереснее трудно придумать...
Сергей Иванович долго и красочно описывал свою трудовую деятельность в Грузии, слушать его было весьма интересно, но газетная полоса «районки» не дает возможности написать обо всем, о чем мы говорили с Цыбульниковым, поэтому я сразу перескочил на вопрос, который задал своему собеседнику:
- Почему вы оттуда уехали?
- Так ведь Советский Союз развалился, следовательно, и все остальное, я имею в виду производство, пришло в упадок.
С. И. Цыбульников тяжело вздохнул.
- Мы, то есть моя семья, уезжали из поселка Эльбрусский последними. Признаюсь, уезжали с тяжелой душой, слишком много нас связывало с этими местами, слишком многое из того, что я намечал здесь выполнить, осталось нереализованным...
В общем, круг замкнулся: С. И. Цыбульников с женой и тремя детьми вынужден был вернуться на свою малую родину, в село Максимовку.
- Взяли меня энергетиком в местный колхоз, где я до пенсии благополучно доработал... Скажу честно, я бы никогда не стал описывать все перипетии судьбы Цыбульникова, если бы не слышал от многочисленных знакомых о том, что в Максимовке живет интереснейший человек, изобретатель и рационализатор, который в домашних условиях придумывает интереснейшие вещи.
- Кое-каким из них находится практическое применение, - уверяли меня знакомые.
Каким именно? Чтобы получить ответ на данный вопрос, я встретился с Сергеем Ивановичем Цыбульниковым.
- Я один из инициаторов создания на белгородской земле региональной организации изобретателей. Должен заметить, нам в этом деле большую помощь оказал губернатор области Евгений Степанович Савченко. Нашей задачей было внедрение изобретений, ведь понятно: то, что изобретено - должно иметь выход в промышленность. Не секрет: у нас в России нынче с этим большие, я бы даже сказал, огромные проблемы. Я не буду долго останавливаться на этой теме, скажу лишь, что этот вопрос требует тщательнейшего изучения и большого разговора. Пока мы его не решим так, как он решается на Западе, наша экономика будет плестись в хвосте развитых западных стран...
У Сергея Ивановича Цыбульникова шесть патентов на различные изобретения. К сожалению, все они лежат мертвым грузом в его тайниках, хотя ими живо интересовались предприимчивые западные дельцы, в частности, японцы.
- Какую конкретную помощь оказал вам губернатор области? - спросил я у Цыбульникова.
- Благодаря ему на улице Королева, 12, в Белгороде у нас появилось помещение площадью в триста тринадцать квадратов. Кроме того, он помог нам провести испытания новых лечебных препаратов... Я не могу сейчас о многом говорить, по многим причинам не могу, но и не могу промолчать о том, что у нас имеются три патента, есть три защищенных диссертации, но нет производства. Однако будем надеяться на лучшее, ибо предпосылки к этому кое-какие имеются.
- В чем заключаются ваши непосредственные обязанности?
- Я помогаю делать первые образцы, получаю первую характеристику.
У Сергея Ивановича Цыбульникова в доме имеется своя импровизированная лаборатория, в которой он делает опыты, проводит испытания.
- Минимальный набор нужных для работы приборов у меня имеется, мозги пока еще работают, - смеется Цыбульников. Но смех его мне не кажется веселым. И я знаю почему, поэтому перевожу разговор в другое русло.
- Над чем нынче работаете, Сергей Иванович? - спрашиваю я его.
- Ветрогенератор конструирую. Планирую уже грядущим летом недалеко от дома разместить опытную установку. Хочу на практике использовать ветровую энергию, на нее никто не может наложить вето... У меня и циркулярка имеется такая, какой больше ни у кого в мире нет. При помощи нее я могу делать прорез, практически не заметный для глаза. Кроме того... Впрочем, не буду пока об этом...
Повторяю, у Цыбульникова имеется шесть патентов, при желании он может получить еще в три раза больше, но... Мы выше уже об этом говорили.
В конце нашей беседы я задал Сергею Ивановичу вопрос, на который получил не вполне ожидаемый ответ. Вопрос звучал так: зачем вам все это нужно?
- Хочется, - очень просто и кратко объяснил Цыбульников. - В этом вся моя жизнь...
Жизнь, надо прямо сказать, — замечательная и нужная людям.