Фигуристка Туктамышева показала печальный номер о проблемах многих женщин. Она не хотела дальше молчать
«Мне было важно об этом сказать — тем способом, которым я умею».
В период отстранения турнир шоу-программ «Русский вызов» остается последним местом, где на большую публику фигуристам можно самовыражаться. Обычно для этого существуют показательные выступления, однако сейчас они остались только на чемпионате России, и к ним почти никто не готовится. Такой подход в некоторых случаях перекочевал и на «Русский вызов», но далеко не у всех. В этом году было много номеров, которые поднимали важные темы, но, кажется, самым мощным и сильным получился у Елизаветы Туктамышевой.
Здесь безумно важен контекст, который сама фигуристка внесла уже после старта:
«Когда я услышала новый альбом Rosalia, особенно трек Berghain, я сразу решила, что обязательно поставлю номер под эту музыку. Там очень сильный вокал, песня невероятно проникновенная.
А когда вслушалась в слова песни — придумала и идею номера: я решила рассказать о проблеме домашнего насилия. В песне поется про любовь через боль (вслушайтесь в одну из фраз, в оригинале там довольно жестко: «I’ll f**k you till you love me»). И эти слова засели у меня в голове.
Я пришла к Илье Авербуху с предложением сделать социальный номер — на тему, о которой обычно не говорят.
В эфире номер объявили как номер про токсичные отношения, но проблема домашнего насилия гораздо более серьезная. Не все понимают разницу, но она есть — и она огромная.
У нас до сих пор не принят закон о домашнем насилии, и меня это очень беспокоит…
Поверьте, от этого страдает гораздо больше женщин, чем нам кажется. Это глобальная проблема, во всем мире женщины боятся говорить об этом, потому что понимают, насколько это бесполезно. Этой проблемы будто не существует, на неё все закрывают глаза — и мне кажется это очень несправедливым.
Хочется, чтобы жертвы домашнего насилия перестали быть невидимыми. Они имеют право быть услышанными и имеют право на защиту.
Конечно, я понимала, что эта тема не совсем в стилистике шоу-турнира. Но эта проблема кажется мне действительно очень серьезной, поэтому я решила, что это мой шанс привлечь к ней внимание.
Мне было важно об этом сказать тем способом, которым я умею.
О сложных темах надо говорить — это самое малое, что мы можем сделать, чтобы помочь».
Несмотря на регламент и большое количество возможностей, Туктамышева и Авербух, а также хореограф Елизавета Новиславская решили не нагромождать лед большим количеством декораций, а основным инструментом взяли саму фигуристку и ее исполнение. И если раскладывать каждый отдельный элемент, то без красивой и цветной упаковки можно заметить большое количество художественных элементов.
В первую очередь надо отметить работу режиссера по свету. В самом начале — маленький луч прожектора, который освещает только Елизавету, после чего он становится шире, показывая больше воздуха и свободы. Но с верхних планов видно: это небольшой прямоугольник, у которого есть четкие границы. В переломный момент эмоционального взрыва свет меняется на красный. Это популярные театральные клише, а именно они работают лучше всего.
Также большую роль играет костюм. Заклеенный скотчем рот — визуальный образ, который показывает в лоб главную проблему выбранной темы: невозможность говорить об этом. Здесь акцент идет на глаза, полные ужаса и страха. Верхний слой одежды — большая бесформенная серая кофта, которая показывает желание скрыться, спрятать свою индивидуальность. Именно с этим элементом Туктамышева буквально борется на протяжении всего номера. Даже если она смогла избавиться от скотча и получила голос, то от остальных следствий домашнего насилия намного сложнее избавиться.
Музыка тоже является важной составляющей. Помимо четкого посыла текста, в котором говорится о страшной всепоглощающей любви, где два человека буквально растворяются друг в друге, что приводит к ужасным последствиям, сама музыка очень много решает. Berghain исполняется с оркестром и хором, который добавляет мощи и эпичности происходящему, выходя за рамки привычной поп-эстетики.
Все эти визуальные и аудиальные элементы соединяет в одну работу сама Елизавета. Сложно назвать ее существование на льду отыгрышем, это ближе к проживанию. Как уже было сказано, сначала акцент делается только на глаза, после чего добавляется все тело — появляются защитные движения. Есть в постановке и более общие образы, смена с агрессии на плавность, изменение направления взгляда и подачи. Но больше всего, конечно, работают более четкие элементы: фигуристка сама себя хватает за волосы, закрывает рот руками, душит собственным рукавом.
В итоге зритель видит жестокую борьбу не просто с самим собой, а со своими страхами. Туктамышева показывает, что этого недостаточно: даже обретя голос и уверенность, она все еще не может избавиться от последнего визуального воплощения этого ужаса — серой кофты. И только когда девушка идет и перебарывает своего «реального врага», может полностью освободиться и впервые свободно вздохнуть.
Этот номер с такой детальной работой — скорее исключение из правил. Только такая фигуристка, как Елизавета, может не просто позволить себе высказаться на такую сложную тему, но и преподнести ее от себя, не пытаясь скрыться за каким-то вымышленным образом, используя эзопов язык. Конечно, хочется видеть именно такое на льду. Не попытки странным и спорным образом переосмыслить культовые фильмы, а потом возмущаться оценками, не брать заезженные притчи или общие темы и уж точно не выдавливать слезы. Нужно говорить о том, что волнует только тебя, тогда выступление будет мощным и точно дойдет до публики.