Вещь недели: «пустая» книга
Около 10 000 писателей создали «пустую» книгу — арт-протест против обучения ИИ на текстах без согласия авторов. Автор «Сноба» Илья Склярский разбирает похожие акции в искусстве, вопросы авторского права и будущее литературы.
Don’t Steal This Book («Не воруйте эту книгу») — такой заголовок. В подписании этой своеобразной петиции поучаствовали: нобелевский лауреат Кадзуо Исигуро, автор «Хранителей» и «V — значит вендетта» Алан Мур, автор популярной серии детективов «Клуб убийств по четвергам» Ричард Осман и далее — по нисходящей относительно вклада в литературу.
Примечательно, что при беглом анализе опубликованного списка (достоверно проверить 10 000 авторов, от которых остались только имена, проблематично) среди участников почти не обнаружилось писателей моложе сорока. То есть либо те, кому как раз и предстоит сражаться с ИИ, не слишком беспокоятся по поводу этого соперничества, либо организаторы перформанса так сильно переживают о будущем литературы, что даже не знают о её потенциальных представителях. Либо молодому поколению уже не интересны такие старомодные формы протеста, как эта.
Такая акция протеста — не что-то новое в мире искусства. Наоборот, писатели подключились к общему бунту как будто позже всех. Вы наверняка помните голливудские забастовки, когда актёры выступали против использования их оцифрованных образов без дополнительной оплаты, а сценаристы — против ИИ-сценариев и всё того же обучения искусственного интеллекта на авторском материале.
В стороне не остались и музыканты — альбом Is This What We Want? («Это то, чего мы хотим?») объединил Пола Маккартни, Ханса Циммера, Кейт Буш и других, всего порядка 1000 исполнителей. Они использовали похожий минус-приём — треки состоят из шумов, записанных на студии звукозаписи — в месте, до которого ИИ не может добраться хотя бы потому, что у него нет ног (пока). Альбом был записан в знак протеста против планов правительства Великобритании разрешить компаниям, занимающимся разработкой искусственного интеллекта, обучать свои модели на материале защищённых авторским правом произведений.
Заметный флешмоб случился и в среде диджитал-художников, когда тысячи авторов начали выкладывать изображения с перечёркнутыми буквами AI («ИИ») на платформе ArtStation. Они выступали против того, что алгоритм выносил в топы сайта картинки, сгенерированные нейросетью. То есть против некоего механического кумовства.
Вообще, художники, кажется, озабочены проблемой больше остальных. Немудрено, ведь создание изображений, в том числе в коммерческих целях — наиболее заметное генеративное (чаще всё-таки дегенеративное) проявление ИИ. Поэтому были придуманы даже специальные системы защиты, которые вшиваются в картинку и не меняют её внешний вид, но запутывают нейросеть, которая пытается обучиться на этом изображении. ИИ начинает путать одни объекты с другими и перестаёт правильно реагировать на запросы пользователя — промты. А потом была придумана система, позволяющая обходить эту защиту. В общем, в этой сфере, как и во всех прочих, война между творцами и ИИ-компаниями продолжается.
Почему же писатели так заметно включились в противостояние именно сейчас? Книгу даже бесплатно раздавали посетителям Лондонской книжной ярмарки. Это приурочено к тому, что 18 марта британское правительство должно опубликовать отчёт и экономическую оценку последствий реформы авторского права для ИИ.
Дело в том, что в Великобритании хоть и трепетно относятся к культурному наследию страны, но считают, что ИИ-отрасль крайне важна для государственной экономики (в этом они вряд ли расходятся хоть с кем-нибудь в мире). Так что приходится пытаться сесть одновременно и на книги зачётные, и на деньги на счёте — ведь чтобы искусственный интеллект развивался правильно, его нужно обучать на действительно стоящих произведениях.
Вероятность того, что нейросетям прямо-таки запретят читать чужие тексты — околонулевая. Скорее всего, просто заставят платить за это, и тогда людям искусства (по крайней мере, британским) тоже начнёт перепадать с большого нейросетевого стола.
Но насколько вообще справедливы разговоры о том, что при обучении искусственного интеллекта на материале произведения нарушается какое-то авторское право? Разве это как-то отличается от ситуации, когда начинающий писатель читает текст своего старшего товарища, чтобы чему-то у него научиться?
Смысл в этом действительно есть. Ведь продуктом авторского права в более высоком смысле можно назвать не только готовый текст, но и стиль, полутона, яркие приёмы писателя. А ведь нейросетевое «обучение» построено как раз на копировании паттернов. Это не тот случай, когда ты хочешь научиться делать так же, и твоё стремление преломляется личными обстоятельствами, а значит, получается другое. Здесь единственным личным обстоятельством будет то, что ты — машина. Получается что-то среднее между прямым плагиатом, который наказуем, и поиском вдохновения в чужой деятельности, которое не наказуемо.
Кроме того, молодой автор, даже подражатель, как правило, мотивирован тем, чтобы сделать что-то своё. А у машины такой мотивации нет, и если какой-то писатель успешен, то она будет пытаться выстроить свою книгу максимально «под него». К этому добавляется тот факт, что книги для обучения ИИ-моделей порой просто скачиваются с пиратских ресурсов — но здесь, конечно, нарушение более однозначно.
И всё же, удастся ли писателям отыграть хотя бы пару очков у искусственного интеллекта? Наша воля в этом процессе не играет никакой роли, поэтому в качестве утешения предлагаем вам хотя бы концовку этого текста выбрать самостоятельно. Одна будет доброй, а другая — злой. Добрая такая:
Шахматный компьютер уже давно играет лучше даже самых великих гроссмейстеров. Но по всему миру продолжают следить за игрой живых людей, а не за чемпионатами, где друг с другом соревнуются идеальные машины. И это в спорте, где, казалось бы, так важно сухое мастерство и итоговый результат. Так если даже в шахматах зрители предпочитают, чтобы игра была человечной — неужели то же самое не одержит верх в литературе?
Но есть и злая концовка:
Большая литература давно превратилась из сакрального искусства в искусство маркетинга. Поэтому протестующие авторы воюют не за чистоту великой литературы, а за место у издательской кормушки, где их могут заменить гораздо менее прожорливые машины. В этом смысле бунт писателей ничем не отличается от старых добрых забастовок рабочих мануфактуры против бездушного конвейера.
Знаете, что объединяет две эти концовки? То, что они не отменяют друг друга. Скорее всего, мы увидим два разнонаправленных тренда — пока книжный рынок будут захлёстывать ИИ-авторы, вытесняя из издательских топов 9999 друзей Исигуро, так называемый литературный андеграунд с ещё бо́льшим основанием станет упиваться тем, что на его стороне — живые голоса, живые люди и настоящая литература.
А значит, ничего не поменяется.