На ком не могли жениться офицеры царской армии
В русской армии всё было по уставу. Даже любовь. Сегодня трудно представить, но полтора века назад поручик или штабс-капитан не мог просто так взять и привести в дом любимую женщину. Государство, которое кормило и одевало офицера, считало себя вправе решать, достойна ли его избранница носить фамилию мужа и пользоваться положением в обществе.
Женитьба в царской армии была не личным делом, а служебным. И процедура согласования брака напоминала утверждение важного документа с множеством резолюций.
Возраст: сперва послужи, потом люби
В XVIII веке российский офицер не имел права жениться до 25 лет. Считалось, что сначала надо отдать долг Родине, сформироваться как специалист, а уж потом думать о семейном очаге. Регламент об управлении Адмиралтейства и верфи 1722 года был суров: «…не позволять жениться ранее 25 лет».
К 1866 году возрастной ценз немного смягчили, снизив планку до 23 лет. В 1907 году этот порог оставили без изменений — комиссия, пересматривавшая правила, сочла его оптимальным.
Но и после 23 лет офицер не мог считать себя свободным. До 28-летнего возраста он обязан был испрашивать письменное разрешение начальства на брак. И начальство вникало не только в служебные качества жениха, но и в то, кого именно он собирается вести под венец. Оценивалась так называемая «пристойность» брака.
Пристойность: невеста должна быть безупречна
Понятие «пристойности» включало в себя множество параметров. Сначала вопрос рассматривал командир полка. Но окончательное слово оставалось за командиром дивизии. Он изучал досье будущей жены, которое предоставлял жених. Особое внимание уделялось родителям невесты, их сословию и репутации.
Существовали категорические запреты. Офицер не мог жениться на актрисе — профессия считалась легкомысленной и недостойной. Под строгим запретом были разведенные женщины, если вина за расторжение брака лежала на них. Не приветствовались и мезальянсы: если невеста происходила из слишком низкого сословия (мещанка или крестьянка), в браке могли отказать. Армия была дворянской корпорацией, и пятно на репутации офицера считалось пятном на репутации всего полка.
В 1909 году Николай II подписал указ, который передавал право оценки «пристойности» так называемому суду офицеров — то есть сослуживцам жениха. Но окончательное решение всё равно оставалось за командиром части. Так армия страховала себя от нежелательных союзов.
Реверс: платежеспособность как гарантия верности
Но даже если невеста была знатна и безупречна, молодой офицер до 28 лет должен был доказать, что способен содержать семью. Для этого существовал реверс — имущественный ценз.
Офицер обязан был предоставить доказательства, что он или его невеста владеют имуществом, приносящим доход не менее 250–300 рублей в год. Если недвижимости не было, можно было предъявить банковский вклад на сумму не менее 5000 рублей. Но с условием: вкладчик имел право снимать со счета не более 300 рублей в год — чтобы деньги не разлетелись на сиюминутные удовольствия.
Это правило касалось в первую очередь тех, кто получал менее 100 рублей в месяц (с 1901 года — менее 1200 рублей в год). То есть большинства строевых офицеров, которые жили на жалованье и не имели родовых имений. Государство боялось, что нищий офицер заведет семью, погрязнет в долгах, а это скажется на его моральном облике и, как следствие, на боеспособности части.
Любопытная деталь: все эти строгости не распространялись на военных врачей и армейских чиновников. Их считали не совсем офицерами — скорее, прикомандированными специалистами. Им позволялось жениться без реверса и без сложных процедур.
Итог
Оборотной стороной этой системы были, конечно, трагедии. Многие офицеры, не имевшие состояния, годами не могли вступить в брак. Другие отказывались от повышения по службе, лишь бы не уезжать от любимой девушки в другой гарнизон. Но государство было неумолимо: офицер должен быть свободен от бытовых забот и полностью посвящен службе.
Женитьба с разрешения начальства просуществовала в русской армии до самого 1917 года. А вместе с ней — и удивительная вера в то, что командир дивизии, сидящий за сотни верст, может разглядеть в незнакомой девушке ту самую, единственную, кто достоин стать офицерской женой.