Чем полезна Иранская война для России?
Незаметно для всех, главным бенефициаром войны, развязанной США и террористическим Израилем — оказалась Россия.
Геополитические штормы всегда бьют по экономическим берегам. Вопрос только в том, чей берег размоет, а кому достанется новый песок для строительства. Кризис в Ормузском проливе задел всех: и американские рынки, и кошельки европейцев, и надежды России на улучшения.
Причина в умелой манипуляции остатков Иранского Правительства, которое высказалось предельно ясно: пролив, через который проходит треть мировых поставок сжиженного природного газа и пятая часть всей нефти планеты — закрыт! Любое судно, которое рискнет сунуться без спроса, будет атаковано. Это не бряцание оружием, а объявление экономической войны всему региону. И пока мировые лидеры обмениваются риторическими ударами, нефтяные котировки уже взяли старт, как спринтеры на стометровке.
Но давайте по порядку. Как это отражается на нас с вами, на российском кошельке и нашем экономическом самочувствии? Скажу сразу: новости для страны не просто хорошие, они — стратегический подарок. Однако, как и с любым подарком, здесь важно не подавиться конфетой.
Глобальный передел на карте черного золота
То, что мы сейчас наблюдаем, — это идеальный шторм для импортеров нефти и манна небесная для экспортеров. Иран, Ирак, Кувейт, ОАЭ, частично Саудовская Аравия — все они, по сути, выключены из игры. Не навсегда, конечно, но на ближайшие недели — точно. Китай, который брал у Ирана около 13,5% своего импорта, остался у разбитого корыта. Индия, которая из кожи вон лезла, чтобы диверсифицировать поставки в обход России (думали, что договорятся с венесуэльцами и американцами), теперь в панике ищет, чем заткнуть дыру в 40% своего нефтяного импорта.
Теперь включим логику. Кто стоит на пороге с ведром и готовой трубой? Правильно, Россия. Мы тут как тут. Иранцам сейчас не до экспорта, у них заботы поважнее. Венесуэла, чьей нефтью фактически распоряжаются американцы, — это не наш вариант, да и скидки там уже не те. Американская нефть для Индии и Китая — это дорого и политически накладно, когда есть возможность договориться с соседом.
Наш главный козырь — не только наличие ресурса, но и логистика. Трубопроводы, железная дорога, проверенные маршруты. Для Китая, который сейчас лихорадочно ищет замену выпадающим 3 миллионам баррелей в сутки, мы — самый удобный и недорогой вариант. Да, есть еще Канада, Бразилия, Ангола. Но сравните плечо доставки и цену вопроса. Россия становится не просто поставщиком, а спасательным кругом.
Цифры, которые говорят громче слов
Спецпредставитель президента по инвестиционно-экономическому сотрудничеству не зря бьет тревогу о сырьевых рынках. Цифры, которые он привел, заставляют задуматься: 44 процента мировых поставок серы, почти треть мочевины, 18 процентов аммиака — все это шло через Ормузский пролив. Это не просто нефть, это основа для удобрений, а значит, и для будущего урожая. Когда перекрывают кислород (в прямом смысле — аммиак), цены на продовольствие могут поползти вверх еще до того, как взойдет первая пшеница. И вот тут российский агропромышленный комплекс получает двойное преимущество: свои удобрения есть, свое зерно есть, и путь до потребителя становится короче.
Но вернемся к нефти. Ситуация сейчас разворачивается ступенчато. Как метко заметил один эксперт, рынок — это не выключатель, а термостат. Он не рухнет мгновенно, но будет нагреваться. Первая ступень уже пройдена: цены на Brent перешагнули за 80 долларов. Вторая ступень — это 100 долларов за баррель. И, если верить прогнозам, при закрытом проливе это не за горами. Президент США уже обмолвился, что конфликт может занять около четырех недель. Для нефтяного рынка это вечность! Четыре недели без 20 миллионов баррелей в день — это гарантированный скачок выше сотни.
А теперь представьте, что будет, если нефть закрепится на уровне 130 долларов. Для Европы, которая сама себя лишила российской трубы, это будет не просто удар, это нокдаун. Эксперты уже подсчитали: при цене выше 100 еврозона потеряет 0,3-0,7 процента роста. При 130 — это уже техническая рецессия для многих экономик ЕС. Ирония судьбы: Евросоюз хотел наказать нас санкциями, а в итоге сам оказался в положении бедного родственника, который вынужден переплачивать за топливо, пока мы договариваемся с Азией.
Танцы с бубнами вокруг дисконта
Помните историю про дисконт на российскую нефть? Полтора года назад нам приходилось давать скидки, чтобы продать сырье. Индия этим пользовалась, выторговывая себе лучшие условия. Теперь ситуация кардинально меняется. Импортерам, оставшимся без ближневосточных поставок, придется конкурировать за российские объемы. А конкуренция — мать снижения дисконта.
Мы уже видим, как Индия, которая гордо заявляла, что заместит нашу нефть венесуэльской и американской, сейчас лихорадочно пересматривает планы. С венесуэльской нефтью не все гладко — там распоряжаются американцы, а скидки сжались до минимума. Иранская нефть исчезла с рынка. Остаемся мы. Китай, кстати, уже смекнул, что к чему, и пока Индия колебалась, прикупил себе наши невостребованные объемы с дисконтом. Теперь дисконт этот будет таять на глазах. Это же чистый выигрыш для бюджета. Каждый доллар роста цены нашей нефти — это миллиарды в казну. На эти деньги можно строить дороги, школы, поднимать зарплаты бюджетникам.
Смогут ли российские нефтяники ответить на спрос?
Тут есть нюанс, который заставляет всех аналитиков, «чесать затылки». Быстро нарастить добычу — не блины печь. Буровая установка — это вам не чайник на плите. Как справедливо замечают технологи, чтобы увеличить объемы бурения и вывести новые скважины на режим, нужно минимум два-три месяца. Это горизонт планирования, а не неделя форсажа. Поэтому в моменте мы сможем увеличить поставки в Китай и Индию только за счет перераспределения. Где-то убавим, где-то прибавим.
Но даже в условиях структурного дефицита наши возможности не безграничны. В прошлом году мы добыли около 516 миллионов тонн. В этом году, на фоне ажиотажного спроса, можем выйти на 520 миллионов. Это плюс один процент. Экспорт может подрасти на полтора-два процента. Но закрыть полностью ту дыру, которую пробил ближневосточный кризис, мы не сможем физически. И это хорошо. Потому что дефицит на рынке сохранится, а значит, цены останутся высокими. В дефиците всегда выигрывает продавец. Мы сейчас в шкуре продавца, и шкура эта, надо сказать, очень теплая и лохматая.
Газовый фактор: семьсот — не предел
Отдельная песня всей военной заварушки — газовый вопрос. Пока весь мир следит за нефтью, газовый рынок тихо, но верно сошел с ума. Третьего марта биржевые цены в Европе пробили потолок в 700 долларов за тысячу кубов. Это не просто рост, это ракета. На старте дня котировки подскакивали на 25 процентов. Конечно, рынок лихорадит из-за тех же иранских заявлений. Страх — великая сила, особенно на бирже.
Но здесь для России открывается еще одно окно возможностей. Да, мы сократили поставки по трубе, но «Газпром» и независимые производители могут наращивать экспорт сжиженного природного газа. Спрос в Азии растет, Европа в панике, США со своим СПГ тоже не успевают. Да, европейцы клялись, что никогда больше не купят российский газ, но рынок есть рынок. Если выбор стоит между замерзшими жителями и покупкой газа у «страны-агрессора», прагматизм обычно побеждает. Или не побеждает, и тогда европейская промышленность получает удар под дых. В любом случае, мы в плюсе: либо продаем газ, либо наблюдаем, как конкуренты задыхаются без сырья.
Что все это значит для простого человека?
В сухом остатке имеем следующее. Эскалация на Ближнем Востоке, при всей ее трагичности, для российской экономики — это мощный стимул. Дополнительные нефтегазовые доходы позволят правительству чувствовать себя увереннее. Это не значит, что завтра пенсии удвоятся, но это значит, что у страны появляется финансовая подушка, чтобы гасить инфляцию, поддерживать льготную ипотеку, индексировать социальные выплаты.
Российский рубль получает поддержку от дорогой нефти. Бюджет получает сверхдоходы. Компании получают рынки сбыта. Это такой экономический дзюдоистский прием: нас хотели изолировать, а мы, благодаря стечению мировых обстоятельств, становимся ключевым игроком на энергетической карте мира.
Конечно, мы не можем радоваться чужим проблемам. Война — это всегда горе. Но в реальной политике и экономике нет места сантиментам. Есть интересы страны. И сегодня интересы России совпадают с тем, чтобы быть главным поставщиком энергии для растущих экономик Азии. Если Ормузский пролив останется зоной опасного транзита хотя бы на месяц, мы получим передышку и ресурс для внутреннего развития. И это, пожалуй, главный экономический итог ближайших недель, который осядет не только в отчетах министерств, но и в кошельках наших граждан. Цены на заправках, конечно, подрастут вслед за мировыми, но общий эффект для экономики будет положительным.
Европа же, загнавшая себя в энергетический капкан, будет вынуждена либо раскрывать рот для дорогого СПГ, либо пересматривать свои табу. И в этом смысле нам остается только наблюдать, попивая чай и считая нефтедоллары.
Сообщение Чем полезна Иранская война для России? появились сначала на Информационное Агентство Новости России (ИАНР).