«Бей своих — самый опасный жанр»: Ника Стрижак о сегодняшней культурной войне

Этот разговор начинался как обсуждение частного кадрового решения в театре – назначения Константина Богомолова – а в итоге развернулся в исповедь о времени, профессии и границах допустимого. В студии "Бегущего по лезвию" у Платона Беседина и Ники Стрижак получился не спор и не ток-шоу, а редкий по нынешним меркам разговор взрослых людей, которые слишком много видели, чтобы впадать в истерику, и слишком хорошо помнят прошлое, чтобы верить в простые ответы.Отправной точкой стала история вокруг Богомолова – не столько как режиссёра, сколько как "чужака" для системы МХАТа. В оценках Стрижак нет ни восторга, ни анафемы: есть ощущение сломанного ритма, когда решения принимаются резко, демонстративно, без паузы на траур и без уважения к институциональной памяти. И здесь важно не имя, а принцип. Культура, по её логике, – это не место для административных рывков. Любая резкость порождает не дискуссию, а волну взаимной подозрительности.Дальше разговор закономерно уходит в более опасную зону – тему "патриотичности" культуры. Стрижак говорит о ней без лозунгов и без удобных формул. Опасность она видит не в любви к стране – с этим у неё, как она подчёркивает, проблем нет, – а в соревновании "кто больший патриот". Там, где начинается учёт, доносы, коллективные письма и демонстративная бдительность, заканчивается и культура, и достоинство. Особенно жёстко она формулирует мысль об "ура-патриотизме" как о форме моральной инфляции: громкие клятвы слишком часто оказываются способом выбить финансирование или устранить конкурента.Один из самых болезненных моментов разговора – история с отменой спектаклей и "культурными казнями". Севастопольский эпизод с отменой гастролей театра Вахтангова назван прямо: не трагедией, а административной неловкостью, когда страх и суета заменяют внятную позицию. Стрижак настаивает: если решение есть – оно должно приниматься заранее и открыто. Всё остальное выглядит как самобичевание города, который сам себя выставляет неуверенным и испуганным.Из театра разговор плавно переходит в кино и журналистику – и здесь тон становится почти исповедальным. Стрижак много говорит о документальном кино как о подлинной хронике времени: не как о пропаганде и не как о заказе, а как о способе сохранить разговоры, лица, интонации. Её мысль проста и потому неудобна: настоящие фильмы о переломах времени почти всегда появляются позже, когда уходит пена и остаётся смысл. Попытка снять всё "здесь и сейчас" чаще рождает агитку, а не искусство.Когда речь заходит о журналистике, разговор становится особенно жёстким. Исчезновение страха перед публикацией, утрата ответственности слова, деградация языка – всё это Стрижак называет без смягчающих формулировок. Для неё профессионализм – последняя линия обороны: умение писать, проверять факты, понимать контекст. Не идеология, не формат, не платформа, а именно качество мысли и языка. Если это уходит – профессия превращается в шум.Любопытно, что в разговоре почти нет ностальгии. Есть сравнение эпох, но без идеализации девяностых или советского времени. Скорее – горькое понимание, что каждая эпоха что-то даёт и что-то отнимает. Сегодня, по её словам, информации стало больше, но доверия – меньше. И будущее, вероятно, не за "единственным источником правды", а за отбором: человек сам выбирает, кому верить, отшелушивая лишнее.Финал разговора по-своему оптимистичный. Искусственный интеллект, новые платформы, смена форматов – всё это не пугает по-настоящему, если сохраняется главное: живой ум, точное слово, внутренняя честность. Машины могут ускорить, упростить, имитировать. Но заменить подлинное мышление – нет. А значит, "бег по лезвию" продолжается: между страхом и ответственностью, между громкостью и смыслом, между шумом и тем самым редким, но всё ещё необходимым поиском правды.Telegram-канал Платна Беседина: https://t.me/pbesedinreal. А также содержательный канал Ники Стрижак https://t.me/nikastrizhak.Программы ForPost выходят в группе ВКонтакте. Подписывайтесь, включайте уведомления, чтобы не пропускать новые видео.