Фейк Марии Захаровой: накануне Второй мировой войны Польша отказалась принять своих граждан-евреев, они попали в концлагеря
Представитель МИД РФ Мария Захарова, недовольная выступлением президента Польши Кароля Навроцкого в Освенциме в День памяти жертв Холокоста, пишет в своем Telegram-канале:
Негодование Захаровой вызвали слова польского президента об ответственности СССР за развязывание Второй мировой войны. Но начало войны было прямым следствием договоренности Гитлера и Сталина о разделе сфер влияния в Европе, зафиксированной в секретных протоколах к германо-российским договорам о ненападении и о дружбе и границе, известных как пакт Молотова — Риббентропа. Вторгнувшись в Польшу в 1939 году, немецкие войска остановились на линии, обозначенной в секретных протоколах. С этим трудно спорить, и даже Владимир Путин в 2020 году в интервью корреспонденту ТАСС Андрею Ванденко отметил:
«Секретные протоколы Молотова и Риббентропа мы осудили, Россия сделала это».
Захарова при этом критикует пакт Пилсудского — Гитлера (Декларацию о неприменении силы между Германией и Польшей 1934 года), но это был только договор о ненападении, заключенный сроком на 10 лет и через 5 лет нарушенный Германией. В отличие от советско-германского пакта, он не содержал никаких секретных протоколов и не был примером сотрудничества польских властей с гитлеровским режимом.
История евреев с польскими паспортами, которых Германия в 1938 году выдворила в Польшу, — действительно позорная страница польской истории, но Захарова, излагая ее, прямо скажем, неточна: Польша не отказывалась принять депортированных из Германии евреев; те из них, которые попали в немецкие концлагеря, оказались там лишь в результате оккупации Германией польских земель.
В марте 1938 года в Польше приняли закон о лишении гражданства лиц с польскими паспортами, поступивших на военную службу в иностранных государствах, а также получивших гражданство на основании фиктивного брака. Постоянно живущим за границе было предложено обратиться в консульства для замены паспорта, иначе они также лишались гражданства. На территории Германии и аннексированной к тому моменту Австрии жили десятки тысяч лиц, в том числе немало евреев, из районов, прежде принадлежавших Австро-Венгрии и вошедших после Первой мировой войны в состав Польши. Их австро-венгерские паспорта были в свое время автоматически заменены польскими. Многие из них не владели польским языком и не чувствовали никакой связи с Польшей. Переезжать в Польшу они в большинстве своем не собирались, в консульства для замены паспортов не обращались. Представления о том, какая опасность угрожала остававшимся в Германии евреям, у многих из них не было; до Ваннзейской конференции, где приняли решение о полном истреблении евреев, оставалось еще 4 года. Дальнейшие события в «Энциклопедии евреев Восточной Европы» описаны так:
«Немецкое правительство, желая, чтобы как можно больше евреев покинули страну, потребовало отмены новых польских законов. 27 октября полиция, СС и СА арестовали около 17 000 евреев с польским гражданством. Эти евреи были доставлены к польской границе 29 октября — около 8 000–9 000 в Збоншинь, 5 000–6 000 в Бытом, а остальные в Хойнице и Гдыню. Депортированных перевозили вооруженные немецкие охранники с собаками холодной и дождливой ночью. Многим пришлось пересекать границу пешком; некоторые погибли, а другие позже были госпитализированы.
Польские охранники, застигнутые врасплох, остановили депортированных, не дав им пересечь границу. В конце концов, тем, кто был выслан в Бытом, разрешили въехать в страну, и им помогли еврейские комитеты спасения. Тех, кто пересёк границу и попал в Збоньшинь, задержала местная польская полиция; лишь около 3000 из них смогли въехать в Польшу до того, как полиция получила ордер на задержание. Жители города и местные власти предложили первоначальную помощь; на следующий день на место прибыли члены Центрального еврейского комитета спасения и Объединенного комитета распределения, где был создан лагерь в заброшенных бараках, конюшнях и мукомольном заводе. Условия в лагере были ужасающими; лишь немногие беженцы нашли комнаты в частных домах.
Польские власти полагали, что задержание ссыльных окажет давление на Германию, чтобы та забрала их обратно. Однако 24 января 1939 года переговоры завершились в пользу Германии. Польша согласилась принять семьи депортированных; им разрешалось ликвидировать свои предприятия в Германии, но полученные деньги они должны были депонировать на заблокированные счета, получить их они так и не смогли. Последние изгнанники покинули Збоньшинь за день до нападения Германии на Польшу 1 сентября 1939 года. Польские евреи, оставшиеся в Германии, были арестованы в ноябре; все они, вероятно, были убиты».
Еврейский исторический институт в Польше на своем сайте приводит подробности:
«В общей сложности несколько тысяч депортированных пересекли польскую границу к концу октября 1938 года, наиболее часто упоминаемая цифра составляет семнадцать тысяч. Самая большая волна — более 9000 человек — прибыла на пограничный железнодорожный вокзал в немецком Ной-Бенчене (ныне Збоньшинек, Польша). Поздним вечером 28 октября их высадили из поездов и. угрожая винтовками и штыками, прогнали через зеленую границу в расположенный неподалеку Збоньшинь. <…> В то время население Збоньшиня составляло приблизительно 5400 человек (включая несколько еврейских семей; в 1938 году там проживало 53 еврея). За несколько осенних дней его население как минимум удвоилось. Оставшееся население переселилось в другие приграничные города, такие как Хойнице, Катовице, Бытом, Гливице, Дравски-Млын и Уйсьце».
Как сообщает сайт holocaust.cz, на территорию Польши не пропустили лишь несколько десятков человек, у которых не было паспортов; они оставались в пограничной зоне.
Польские власти разместили депортированных в импровизированном лагере беженцев в Збоньшине; на первых порах условия были крайне тяжелыми, но им оказывали помощь местные жители и еврейские организации, и в результате жизнь беженцев стала налаживаться. Но выехать из Збоньшиня во внутренние районы Польши им не позволяли, лишь в первые дни после депортации, пока не вступил в действие запрет, выехать из Збоньшиня успели 2336 человек. Разрешение получили только около 4000 беженцев, у которых в Польше были родственники.
К июню 1939 года в Збоньшине оставалось около 2800 беженцев, остальным удалось уехать; для многих Польша стала страной транзита. В августе лагерь был закрыт, всем остававшимся там было позволено покинуть город. Но вскоре началась война, Германия оккупировала западную часть Польши и не успевшие уехать евреи попали в руки нацистов.
Можно сказать, что довоенные польские власти поступили с депортированными из Германии евреями жестоко, не позволив им сразу же въехать во внутренние районы страны и не обеспечив достойного содержания в лагере беженцев. Но поляки не отказывались пропустить их через границу и не передавали нацистам. 16 тысяч попавших в концлагеря по вине польских властей — явная фантазия Захаровой.
Наконец, Радослав Базылюк, виновник антисемитской выходки в краковском аэропорту, был задержан полицией; никакого одобрения в польском обществе его поступок не встретил. Что Захарова подразумевает под «целой чередой антисемитских проявлений поляков», она не объяснила.