В день воспоминания о главном палаче в истории – Ироде – поставили памятник палачу Дзержинскому
В день, когда вся Церковь и Вселенная вспоминают то, как был казнен святой Иоанн Предтеча, в Омске поставлен памятник человеку, бессудно казнившему миллионы людей.
В день воспоминания о главном палаче в истории – Ироде – поставили памятник палачу Дзержинскому. Все логично. Бог шельму метит.
Памятник уродлив, как почти все изваяния революционной камарилье, а тем более террористам и русофобам – видимо, сам сатана правит руками скульпторов, когда они лепят очередного головореза русской истории – что прежние идолы, что нынешние попытки их снова поставить. Тут еще и какая-то жеманная поза - кривые пальцы на выпяченном словно женском бедре…
Речи с открытия - заповедник мертвых штампов: и «величайший государственный деятель», и «победитель беспризорности», и кто-то чего-то сейчас заграницей испугается… бред, конечно: уж где-где, а на Западе, возвращению палачей России только аплодируют...
Кто-то заговорился в стиле «дело его продолжает жить» и хорошо бы к юбилейной дате вернуть Дзержинского и на Лубянскую площадь в Москве.
И ведь не могут же уважаемые люди, тянувшие простыню с идола, не знать, что Дзержинский – это «красный палач», ненавидевший Россию и «москалей», что он уголовник, посидевший в дореволюционных тюрьмах и ссылках, а когда бандиты и хамьё пришли к власти, то Дзержинский стал наводить «порядок» в аду, устраивая еще больший ад: например, завидев бардак на станции (поезд опоздал или вокзал грязный), приказывал расстрелять начальника станции, а если его нет, то его зама или иное должностное лицо.
Мы готовы и сегодня к таким методам "наведения порядка"?
Тогда зачем ставим памятник снова тому, кто ещё в детстве застрелив свою 14-летнюю сестру, добился для ЧК права расстреливать без суда, погрузив страну в кровавый ад бессудных расправ; начал жесточайшие гонения против Церкви, открыл жуткий синодик новомучеников, исполнял чудовищный приказ Ленина о разграблении Церкви, о её разрушении изнутри расколом; расстрелял поэта Гумилева, уничтожал целые сословия русских людей и сотни тысяч мучеников красного террора; создал первые советские концлагеря и выслал из страны тех, кого большевики струхнули убить - «философский пароход».
Я не знаю, что из перечисленного может стать примером для нас нынешних?
Но я знаю огромное число чекистов сегодняшних – многих из них искренне уважаю, со многими мы дружим – это люди, которые, безусловно, спасают и саму нашу государственность, и миллионы жизни прямо сегодня.
Многие из них научены советской еще традицией почитать Дзержинского, как основателя ВЧК.
Конечно, такое почитание несправедливо перед Россией, потому что история русских спецслужб началась намного раньше – зачаточно еще при Александре I – его работа против тайных обществ и подготовка разгрома декабристов – это блестящие операции.
При Николае I в том числе царская охранка обеспечила 30-летие «тихого безмолвного жития» стране и, конечно, пика своей мощи наши спецслужбы достигли при Александре III и Николае II боевые крылья всех тайных организаций и партий были уничтожены, террористы и агенты мотали свои сроки, все будущие большевики походили в царских кандалах, а в террористические и радикальные клоаки и кружки были глубоко интегрированы агенты царской охранки – т.н. «филеры» - многие их них просто красавцы, их истории известны и круто было бы сегодняшним чекистам знать о своих великих предшественниках и вдохновляться их опытом и патриотизмом.
Но нет, мы настойчиво лелеем миф о создателе спецслужб русофобе и головорезе Дзержинском.
Да, эта ложь не отменяет героев наших спецслужб – всегдашних и нынешних: Судоплатова, Зорге, Безрукова и Вавилову, Тамару Нетыксу и других, кто прямо сейчас продолжают нести свою потрясающую секретную службу стране.
Но несправедливая тень палача Дзержинского над ними нас просто очень обедняет и продолжает рвать нашу историю.
И раз уж ставить памятники палачу, то на постаменте стоит написать то, что сказал о Дзержинском изгнанный им из страны философ Бердяев: «Это был фанатик. Производил впечатление человека одержимого. В нем было что-то жуткое».
Что-то жуткое есть и в памятниках ему.