Дмитрий Шедко – криптовалюте расширяют рамки?
Конец 2023-го и начало 2024 года стали поворотным моментом для американского крипторынка. Почти одновременно произошли две важные вещи: SEC одобрила первые спотовые ETF на биткойн, а Палата представителей приняла законопроект о комплексном регулировании цифровых активов — FIT21. Одни увидели в этом долгожданный поворот к «взрослому» рынку, другие — попытку государства окончательно подчинить себе криптосферу. В любом случае стало ясно: эпоха относительной регуляторной неопределенности подходит к концу, и США постепенно формируют собственную модель криптополитики. Далее по тексту мнения эксперта Дмитрия Шедко.
Дмитрий Шедко имеет более 13 лет опыта работы в сфере телекоммуникаций и цифровизации. В разные годы он занимал должности заместителя министра информации и первого заместителя министра связи Республики Беларусь.
Движение в эту сторону не было ни линейным, ни согласованным. Долгое время американские ведомства действовали разрозненно: SEC рассматривала криптотокены как ценные бумаги, CFTC — как товары, FinCEN — как объекты AML-контроля, а IRS просто обложила все налогами. Это создавало эффект правового лоскутного одеяла, где правила зависели от того, кто их применяет. До недавнего времени каждый крупный криптопроект в США жил в режиме правовой неуверенности, где «регулирование через судебные иски» становилось стандартной практикой.
При первой администрации Дональда Трампа (2017–2021) подход к криптовалютам был скорее охранительным. Сам Трамп называл биткойн «воздушной валютой», а его министры финансов говорили о крипте как о поле для отмывания денег и финансирования терроризма. SEC во главе с Джей Клейтоном активно закрывала незаконные ICO, IRS потребовала декларировать все цифровые активы, а FinCEN настаивало на применении правил AML к каждому кошельку. Прямого запрета не было, но и развития индустрии со стороны Белого дома не наблюдалось. Рынок выживал, но о «правилах игры» речи не шло.
С приходом администрации Байдена, как подчеркивает Дмитрий Шедко, ситуация изменилась — не в сторону послаблений, а в сторону системности. Уже в марте 2022 года вышел президентский указ, требующий выработать общую стратегию по цифровым активам. В течение следующих двух лет регуляторы резко активизировались: SEC инициировала десятки исков против крупнейших бирж, включая Binance и Coinbase, а Конгресс начал разработку нескольких крупных законопроектов. Особое место занимает FIT21 — закон, призванный определить, кто и за что отвечает: SEC — за токены, напоминающие ценные бумаги, CFTC — за децентрализованные активы, казначейство — за стейблкоины. Документ быд одобрен Палатой представителей, но забуксовал в Сенате.
Регулирование стейблкоинов стало отдельным треком. Здесь предлагается более жесткий подход: резерв 1:1, банковские лицензии для эмитентов, запрет на начисление процентов держателям. Все это с оглядкой на финансовую стабильность, борьбу с серыми схемами и защиту потребителей. Сенатор Элизабет Уоррен прямо заявляла: крипторынок стал «дикой зоной» и нуждается в контроле, аналогичном банковскому.
Тем не менее, по мнению Дмитрия Шедко, на фоне усиливающегося контроля США демонстрировали не только запретительные, но и институциональные шаги. Одобрение спотовых биткойн-ETF в январе 2024 года — яркий сигнал: биткойн признан частью легального финансового ландшафта. Это решение вызвало приток институциональных инвестиций и позволило миллионам американцев приобретать крипту привычными способами. При этом SEC подчеркивает: «Это не значит, что мы признали все токены законными» — пока одобрена только инфраструктура вокруг биткойна как товара.
Кроме того, при администрации Байдена активно обсуждалась идея цифрового доллара — государственной криптовалюты, выпускаемой Федеральным резервом. Президентский указ 2022 года запускал процесс оценки рисков и возможностей CBDC: от финансовой доступности до глобального статуса доллара. ФРС проводила пилотные исследования, а Минфин настаивал на необходимости законодательной базы. Однако политическая инерция, сопротивление республиканцев и рост опасений по поводу конфиденциальности притормозили проект, а смена хозяина Белого Дома фактически поставила на нем крест.
Когда в январе 2025 года администрация Трампа вернулась к управлению страной, в США настала новая «криптоэра». Уже через несколько дней президент подписал указ, запрещающий Федеральному резерву запуск цифрового доллара без одобрения Конгресса. В Вашингтоне это расценили как недвусмысленный сигнал: ставка делается не на контроль со стороны государства, а на рынок и децентрализацию. В июле Конгресс провел символическую «криптонеделю», в ходе которой Палата представителей одобрила сразу три крупных законопроекта. Главный из них — GENIUS Act — первая в истории США попытка ввести общенациональные правила для эмитентов стейблкоинов.
К лету 2025 года стало окончательно ясно: США выходят на новый уровень регулирования крипторынка. Темпы изменений впечатляют. Всего за полгода новая администрация не только отменила курс Байдена на цифровой доллар и усиленный надзор, но и заявила о создании собственного государственного резерва криптоактивов. Казначейство объявило, что конфискованные в рамках расследований биткойны и другие цифровые активы теперь будут сохраняться как часть «стратегического запаса». Для страны, которая еще недавно судилась с крупнейшими биржами за нарушение правил торговли, это довольно резкий поворот. США фактически признали: крипта — это не только объект надзора, но и элемент национального интереса.
Регуляторы не остались в стороне. Новый председатель SEC — Пол Эткинс — обозначил курс на либерализацию. Его инициатива Project Crypto обещает пересмотреть правила, упорядочить понятия токенов, ввести преференции для инновационных продуктов и обеспечить интеграцию «токенизированных» активов в традиционный рынок. В конце июля Комиссия одобрила важное новшество: создание и погашение крипто-ETF теперь можно проводить «in-kind» — напрямую в токенах, что заметно упрощает процессы и снижает издержки.
CFTC усилила работу с «спотовыми» криптоконтрактами, предложив перенести их в рамки действующего законодательства о товарных биржах. Агентства начинают действовать более скоординированно: законопроект CLARITY Act, обсуждаемый в Сенате, предлагает четко разграничить полномочия — SEC занимается токенами, схожими с ценными бумагами, а CFTC — децентрализованными активами и фьючерсами. Такой подход становится базой для нормализации рынка.
Интересно, что вместе с федеральными инициативами штаты — от Техаса до Аризоны — начали собственные инициативы: регулируют биткойн-киоски, создают местные крипторезервы, отказываются признавать цифровой доллар «деньгами» в рамках гражданского кодекса. США переходят к модели многослойного регулирования, где федеральные законы задают рамку, а штаты адаптируют ее под собственные реалии.
В итоге США в 2025 году сделали разворот от фрагментарного надзора и судебных исков к системной нормотворческой работе. Это не модель Евросоюза с единым законом и категоризацией по рискам, а скорее — американский путь: гибкий, политизированный, с элементами конкуренции юрисдикций и упором на поддержку предпринимательства. Вопросы защиты потребителя, AML и правовой определенности остаются в центре повестки. Новое регулирование — это не отмена правил, а перестройка под динамику и масштабы криптоиндустрии.
В Вашингтоне все чаще говорят о «технологическом суверенитете» — не только в контексте ИИ, но и в отношении цифровых активов. Запрет на CBDC, ставка на приватные стейблкоины, стратегический запас биткойнов — элементы новой парадигмы, где крипторынок становится элементом внутренней и внешней политики. Ставка — задавать правила игры, а не просто подстраиваться под них. В эпоху конкуренции финансовых стандартов США стремятся быть не просто участником, а архитектором нового мирового порядка.
Пока США выстраивали свою сложносоставную, политически поляризованную модель крипторегулирования, конкуренты шли иным путем.
Евросоюз выбрал централизованное регулирование крипторынка. Весной 2023 года был принят закон MiCA — первый в мире комплексный нормативный акт о криптоактивах, действующий во всех 27 странах ЕС. Он вводит единые правила для эмитентов токенов и криптоплатформ, включая требования к лицензированию, резервам, защите потребителей и раскрытию информации. Особое внимание уделено стейблкоинам и значимым провайдерам услуг.
MiCA не охватывает все: DeFi, DAO и NFT пока остаются вне его рамок. AML-контроль обеспечивается параллельно — через TFR, который требует верификации участников криптотранзакций, включая владельцев некостодиальных кошельков.
Главная идея — создать единое, предсказуемое правовое поле и задать глобальный стандарт регулирования. Модель жестче и медленнее американской, но дает больше определенности и защищенности для участников рынка.
Тем временем Китай занял одну из самых жестких позиций в мире по отношению к криптовалютам. С 2013 года власти последовательно ужесточали политику: сначала были запрещены ICO, затем ограничен доступ к криптобиржам, а в 2021 году — полностью запрещен майнинг и любые операции с криптовалютами внутри страны. Народный банк Китая прямо заявил, что все частные криптовалюты являются вне закона.
При этом Китай активно развивает собственную альтернативу — цифровой юань (e-CNY), находящийся под полным контролем Центробанка. Он уже проходит масштабные тесты в ряде городов и интегрируется в госуслуги, транспорт и розничные платежи. Цель — укрепление денежного суверенитета и создание подконтрольной цифровой инфраструктуры.
Таким образом, китайская модель — это жесткий запрет частной крипты и ставка на централизованный цифровой фиат, встроенный в государственную систему наблюдения и управления. Это антипод децентрализации — полный контроль вместо открытого рынка.
Конкуренция юрисдикций и подходов продолжается. Флагманы мировой экономики снова пытаются задавать тон всему остальному миру, но тянут в разные стороны. У кого получается лучше? Увидим.