- Почему ты не можешь быть как твоя сестра? – спрашивала в очередной раз разочарованная мать

Семейный вечер постепенно подходил к завершению. Мама суетилась на кухне, загружая посудомойку, а моя старшая сестра Лена, как всегда безупречно одетая в дорогой костюм, рассказывала о своих успехах на новой работе.

Я сидела в углу, машинально протирая бокал, и чувствовала, как внутри нарастает знакомое с детства напряжение. Это уже случалось со мной много раз — одно и то же повторялось снова и снова.

— Представляете, меня повысили до руководителя отдела всего за полгода! — с гордостью сообщала Лена, отбрасывая прядь волос. — В понедельник переезжаю в новый кабинет, и зарплата там значительно выше. Теперь я могу позволить себе многое из того, о чём раньше только мечтала. Может, даже съезжу в дорогой отпуск…

— Доченька, я так горжусь тобой! — мама сияла, расправляя плечи. — Я всегда знала, что ты добьёшься успеха.

Я сжала бокал крепче, и он тихо зазвенел о стол. Руки дрожали, словно предательски выдавая моё волнение. Внутри меня жила та маленькая девочка, которую постоянно сравнивали с сестрой.

— Катя, будь осторожнее! — мама вскрикнула. — Это же бабушкин сервиз!

— Извини, — пробормотала я, краснея. — Случайно.

— Ох, Катюша, — мама покачала головой. — А Лена в твоём возрасте уже…

— Знаю, знаю, — перебила я. — Лена в моём возрасте была замужем, работала в престижной компании и купила квартиру.

В комнате воцарилась неловкая тишина. Лена отвела взгляд, внимательно разглядывая узор на скатерти.

— Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, — мама присела рядом. — Тебе уже тридцать два, а ты всё ещё работаешь в своей художественной студии. Какие у тебя перспективы как у преподавателя рисования?

В горле застрял ком. Сколько раз мы уже обсуждали это? Сотни? Тысячи?

— Мои ученики получают призы на конкурсах, — тихо ответила я. — У меня полные группы, родители записываются за месяц вперёд.

— Но это же несерьёзно! — воскликнула мама. — Вот Лена…

— Мам, может, хватит? — впервые за вечер вмешалась сестра. — У каждого свой путь. Пусть каждый живёт так, как хочет.

— Какой путь? — повысила голос мама. — Катя просто прячется в своей студии от настоящей жизни! Вместо того чтобы строить карьеру и заводить семью…

Внутри меня что-то лопнуло.

— А ты знаешь, что я не прячусь? — резко встала я. — Через месяц у меня персональная выставка! Меня пригласили преподавать в художественной школе в Италии!

Мама замерла с открытым ртом, а Лена удивлённо подняла брови.

— Я не рассказывала раньше, потому что знала — ты снова начнёшь меня сравнивать с Леной. Всю жизнь слышу: «Почему ты не можешь быть как твоя сестра?» Но ты никогда не спрашивала, чего хочу я! Я не Лена. Я хочу другого. Может, я вообще не хочу сидеть в офисах.

Голос дрожал, но я не могла остановиться.

— Помнишь, как в детстве я показывала тебе свои рисунки? А ты говорила: «Лучше бы ты математикой занималась, как Лена». Когда я поступила в художественное училище, ты плакала, будто я совершила преступление!

— Катя… — мама побледнела.

— Я люблю свою работу, — продолжила я тише. — Мне нравится видеть, как горят глаза у детей, когда у них получается первый рисунок. Мне приятно, когда родители благодарят меня за то, что их застенчивый ребёнок наконец нашёл себя. И знаешь что? Я неплохо зарабатываю. Просто не хвастаюсь этим на каждом шагу, потому что мне не нужно общественное одобрение. Мне достаточно того, чтобы самой быть счастливой. А хвастаться… зачем?

— Почему ты никогда не рассказывала про выставку? — тихо спросила Лена.

— Потому что устала доказывать, что мой путь тоже имеет значение.

Мама медленно опустилась на стул. В кухне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.

— Прости меня, — наконец сказала она. — Я… я никогда не спрашивала, чего ты хочешь. Мне казалось, что знаю, что для тебя лучше.

— Мам, — села рядом я, — я не прошу восхищаться моим выбором. Просто прими меня такой, какая я есть.

— Могу ли я прийти на твою выставку? — неожиданно спросила она.

— Правда хочешь?

— Очень, — она взяла меня за руку. — Хочу наконец увидеть твой мир.

Лена молча встала и обняла нас обеих. В этот момент я почувствовала себя любимой дочерью. Почувствовала, что меня принимают.

— Знаешь, — прошептала она мне на ухо, — я всегда завидовала твоей смелости. Ты не побоялась идти своим путём.

Мы просидели на кухне до поздней ночи. Впервые за долгое время я показывала маме фотографии своих работ, рассказывала о планах и мечте открыть собственную школу искусств. И она… наконец слушала.

Теперь мои картины украшают мамину гостиную. Она с гордостью показывает их гостям и больше не начинает разговор со слов «А вот Лена…». Недавно я застала её за рисованием — она пыталась сделать набросок натюрморта с яблоками. И знаешь что? У неё неплохо получается.