Справедливая оплата? Вам в капитализм
Весна 1962 года. Я пацан лет пяти, но память цепкая. Передаю разговоры взрослых, слышанные в лесу. Лесничество высаживает саженцы сосенок, выращенные на грядках лесного питомника. Коллектив слаженный, погода хорошая, опыт наработан и… по итогам месяца зарплата получается в два раза выше обычного. Из районного лесхоза присылают молоденькую симпатичную девушку с тетрадкой и секундомером. Мужики, как павлины, распустившие хвост, красиво, быстро и энергично выполняют операции по снятию дерна, разрезанию грунта и высадке саженцев. Через день, по результатам хронометража за день, норма увеличена в три раза, расценка снижена в три раза. Люди получают процентов шестьдесят от среднемесячной зарплаты и, поняв, что денег не заработать, вместо полного дня на посадке деревьев по очереди занимаются заготовкой черенков, которые после снятия коры можно сдать по пять копеек за штуку. План высадки деревьев провален.
Тут мы видим сразу две проблемы социалистической экономики.
Проблема первая заключается в том, что социализм — это экономика жуликов, которые не выполняют обещания принципиально. Собственно, в этом и заключается суть революционной борьбы против собственности: отобрать у человека то, что он заработал, то есть то, что общество обещало за ним сохранить. «Мы знаем, что ты купил этот станок за 5'000 рублей. Нам наплевать. Теперь это наш станок, буржуй». Если социалисты начнут выполнять обещания, они быстро вернутся в капитализм, так как вскоре появятся богатые люди, много заработавшие своим трудом.
На это, конечно, социалисты ответят, что они грабить не будут, а просто обложат высокие доходы налогом в 95% или запретят тратить заработанное на реальные активы… но, собственно, это ведь тоже классическое жульничество. Налог в 95% мало чем отличается по сути от предложения купить кирпич, сделанного прохожему в глухом переулке.
Государство надуло лесников, снизив им зарплату втрое. Естественно, что люди отказались работать на это жульё, устроили тихий саботаж.
Вторая проблема социализма — отчуждение рабочих от результатов их труда.
Сосны ведь высаживали не забавы ради: из них потом делали всякие нужные в хозяйстве штуки типа паркета, бюстов Ленина, скипидара и карандашей. При капитализме лесник может сказать начальству: мне что-то не нравится, как вы мне платите, поэтому я возьму в аренду участок леса и буду выращивать сосну самостоятельно, чтобы сдавать её на лесопилку по нормальной цене.
Большая часть лесников, понятно, так не говорит, однако некоторые — говорят, и потому их зарплаты балансируются рынком: капиталист не может платить лесникам слишком мало, так как в противном случае они уйдут от него к другому капиталисту.
Каждый дееспособный гражданин при капитализме имеет возможность выбирать, какую конкретно часть общего дела он будет выполнять. Не нравится сажать сосны? Считаешь, что буржуй на тебе наживается? Так становись сам тогда буржуем, попробуй нажиться на лесниках — плати зарплаты и получай деньги в качестве предпринимателя, который организует процесс. Больше буржуев, больше рабочих мест, выше конкуренция за рабочие руки, выше зарплаты.
Так как люди ищут, где выгоднее, происходит, повторюсь, постоянная балансировка — предприниматели и лесники находят компромиссную точку, где одним выгодно сажать сосны, а другим выгодно оплачивать эту работу.
При социализме такого нет: рабочие низведены до положения винтиков, которые должны безропотно выполнять чужие приказы, не задумываясь о том, что конкретно они делают. Лесник при социализме не может организовать производство бруса или паркета самостоятельно, так как материалы, которые он обрабатывает, принадлежат государству. Государство не позволяет леснику взять в аренду участок леса, развернуть лесопилку, купить паркетофрезерный станок. Лесник при социализме находится в положении лошади, которая везёт телегу с брюквой. Лошадь не может владеть брюквой — она может или получить брюкву от хозяина, или, если хозяин отвлечётся, немного полакомиться тайком.
Было бы ошибкой, однако, думать, что капиталист будет терпеть ленивую работу лесников, которые могут работать с нормальной скоростью, но почему-то работают втрое медленнее. Капиталист ровно так же пришлёт девушку, которая рассчитает реальные нормы, а потом ещё и сам приедет в лес, чтобы убедиться: нормы максимальные, задрать их выше никак нельзя. Также буржуй закупит дополнительный инструмент, проведёт дополнительное обучение, настропалит сотрудников на ударный труд и в итоге, как показывает опыт, капиталистические лесники будут сажать за день значительно больше саженцев, чем социалистические.
Проще говоря, и при социализме, и при капитализме лесников пытаются заставить работать ударно, изо всех сил. Разница вот в чём. При социализме всем платят по минимуму, а если работники перевыполняют норму, им просто режут расценки. При капитализме всем платят по максимуму, а если кто-то не хочет напрягаться в свои 8 часов, то ему приходится уходить в какую-нибудь богадельню, где платят копейки за ленивый труд. Таким образом при капитализме у работников есть смысл работать на совесть — чем, собственно, они и занимаются, благодаря чему производительность труда при капитализме значительно выше. Как следствие, капиталистическое общество живёт настолько богаче, что социалистам приходится наглухо закрывать границы, чтобы подневольная рабочая сила не убежала в полном составе в капитализм.