Великий фигурист Костомаров рассказал о любви к 15-летней. Позже она стала суперзвездой
Откровения в собственном шоу.
Осенью прошлого года олимпийский чемпион Роман Костомаров запустил собственное шоу, назвав его «По душам». Первым гостем стал комик Александр Ревва: фигурист в основном спрашивал и слушал, но все-таки и сам рассказал зрителям кое-что интересное.
О любви, олимпийской победе и слезах
— В 1988 году, когда я увидел Олимпийские игры в Калгари, когда выиграли Катька Гордеева и Сергей Гриньков, я, естественно, влюбился в Катьку. Мне было тогда 11, ей 15, но они уже выиграли Олимпийские игры. И тогда я понял, что реально хочу следующую Олимпиаду выиграть. Но выиграл я ее только через 18 лет. Достижение такого большого успеха — прохождение огня, воды и медных труб.
Большие победы пришли только в 2004 году. Стоя на верхней ступеньке олимпийского пьедестала, ощущал полное опустошение: ты вообще полностью выгорел, как отжатый лимон, даже эмоций никаких не осталось. Да, у тебя какое-то счастье, удовлетворение, но даже вроде и слушаешь гимн, смотришь на флаг, стоишь на первом месте, медаль висит, ты счастлив, доволен, но нет таких эмоций, которые, казалось тебе, будут просто через край литься, слезы будут как у Родниной… А тут как-то все так сухо.
Но когда мы уже вернулись в Москву, нас уже пригласили на какое-то чествование, показали наши победные моменты — тут, конечно, ты уже, видно, как-то наполнился слезами, восстановился — текли слезы, было счастье.
О своей жене Оксане Домниной и сегодняшнем дне
— Два любящих человека, мне кажется, должны дополнять друг друга: они и дополняют, и в трудную минуту помогают — и в печали, и в радости. Моя жена Оксана [Домнина] полтора года назад столкнулась с такой ситуацией… То, что мы сейчас с тобой разговариваем, — это все Оксана.
— Помню, больше половины страны уже думали: «А, все».
— Даже врачи говорили, что шансов очень мало. Если бы не было Оксаны — скорее, было бы все. Я поражаюсь ее силе, не каждый мужик перенесет находиться рядом и вытащить из этого болота.
Мне 47 (на момент написания этого материала Роману уже 48. — Ред.). В 45 могло все закончиться, а мне сейчас 47. (Улыбается.) Я просто заново родился, мне два годика. Я Оксанке сейчас говорю: у тебя уже не двое детей, а трое, только один — 47-летний мальчик.