Почему «Гранд-тур» получил приз за режиссуру Каннского кинофестиваля
13 февраля в российский прокат выходит интеллектуальная драма португальца Мигела Гомиша «Гранд-тур», получившая приз за лучшую режиссуру на Каннском кинофестивале. Подробнее — в материале «Сноба».
Одним абзацем
В «Гранд-туре» португалец Мишел Гомиш показывает, насколько условны рамки реальности, как режиссер может сделать фантазийное правдоподобным. Режиссер сочетает в своем произведении книжное повествование в формате путевых записок, театральные сценки, документальные наблюдения за окружающим миром и многое другое, чтобы во всей полноте отразить свое личное впечатление и видение сюжета. То, как Гомиш играет с разными жанрами и техниками, объясняет, почему он получил награду в Каннах.
Подробно
1917-й год. По Азии путешествует англичанин Эдвард (Гонсалу Уоддингтон) и рассказывает, что на родине у него осталась невеста Молли (Кристина Альфайате), которой он высылает письма из разных мест. Кажется, его путешествие не имеет особого смысла: он, подобно любому туристу, изучает местную культуру, но с его лица не спадает тень тревоги и меланхолии. Оказывается, он сбежал от Молли в день свадьбы и думает, что женщина осталась одна и горюет по нему на родине. На деле она полностью повторяет маршрут жениха и следует за ним по пятам в надежде, что им удастся поговорить и прояснить отношения.
Рассматривать историю можно с разных ракурсов: анализировать события с точки зрения их современников, оценивать их значимость через последствия или сосредотачиваться на ключевых личностях, чьи действия якобы изменили ход истории. Каждый из этих подходов можно подвергнуть критике, обвиняя исследователей в упрощении сложных процессов и проведении прямых причинно-следственных связей там, где все гораздо сложнее. Хотя ежегодно выходят исторические книги, где временные периоды обозначены датами и снабжены звучными названиями (например, эпоха Возрождения), некоторые философы истории считают, что объективное понимание прошлого невозможно. Они утверждают, что прошлое можно постигать лишь через субъективный опыт людей, оставивших после себя документы, письма и мемуары. Именно такой взгляд на мир, где нет ничего правдивого и ложного, где действия спутываются между собой, показывает Мигел Гомиш.
При просмотре его «Гранд-тура» может показаться, что кино снято совсем в другой эпохе. Намеренная изысканность черно-белых кадров, глубинная композиция и антураж происходящих событий напоминают о кино 1920-х и 1930-х годов, а его плавный тон повествования — о поэтическом кино 1950-х годов, а именно о картинах Алена Рене. Один из лидеров французской новой волны Рене, в отличие от своих коллег-реалистов из журнала Cahiers du cinéma (Жака-Люка Годара, Франсуа Трюффо, Клода Шаброля и других), работал с писателем Аленом Роб-Грие, принадлежавшим к движению «новый роман» и писавшим книги без привычного для большинства читателей прямолинейного сюжета. В романе 1957 года «Ревность» Роб-Грие описывает жизнь в доме плантатора, и большая часть внимания уделяется не диалогам между героями, а описанию помещения: как оно меняется день за днем и что в нем происходит. Подобный сюжет помогает увидеть не только историю людей через предметы быта и интерьера, но и материализовать пространство книги.
В «Гранд-туре» Мигел Гомиш создает свой уникальный, полный поэзии мир, где реальное сливается с фантазийным: в кино есть закадровое, будто документальное, описание автором действий героев, их путешествие подается в формате путевых записок, а некоторые кадры выглядят особенно изысканно с идеальной, картинной композицией. Особенно интересны временные рамки в «Гранд-туре»: хотя события происходят в 1917 году, в некоторых документальных кадрах по улицам ходят люди в современной одежде. Если в работе «Табу» (2012) Гомиш осмыслял колониальное наследие европейских государств, показывая, как прошлое неразрывно связано с настоящим тончайшими нитями человеческих судеб, то в «Гранд-туре» он, наоборот, изучает личное.
В рассказе о путешествии Молли и Эдварда по странам Восточной Азии есть множество интересных деталей и примет начала XX века (например, сцена с наказанием коренного жителя за убийство европейца), но любопытнее всего то, как рассказывается история сбежавшего жениха и невесты. Перемещения во времени и пространстве, постоянный переход с субъективного повествования героев на объективное закадровое авторское описание показывают, насколько в искусстве условны концепты прошлого и настоящего, как они могут пересекаться и сосуществовать внутри ткани произведения. «Гранд-тур» — это авторское произведение, которое максимально эклектично и точно передает фантазии режиссера по поводу его собственной работы. Для Гомиша искусство — это не только возможность осмыслить дух времени, но прежде всего вызов реальности и демонстрация того, насколько условны любые рамки и возможны любые допущения.