Дмитрий Попов, «Ингосстрах»: «Основная масса работодателей находит бюджеты на ДМС для сотрудников»

У вас в программе ДМС более двух млн клиентов, но, насколько я понимаю, эта база учитывает как тех, кто пришел сам, так и тех, кого застраховал работодатель. Каково же соотношение внутри?

Дмитрий Попов: Те, кто приходит сам, чаще покупают простые «коробочные» продукты типа страхования от укуса клеща, а не полноценные программы ДМС. Соотношение в результате получается примерно такое: 60% тех, кто пришел сам за коробочными продуктами, и примерно 40% застрахованных работодателем и получающих полноценные продукты с поликлиническим, стационарным обслуживанием. По обращениям на сайт мы видим, что у людей есть интерес. Всплеск, конечно, был в 2022-2023 годах, когда часть компаний, прежде всего с иностранным владением, уходила с российского рынка, сотрудники вынужденно лишались привычных ДМС в соцпакете и поэтому активно интересовались приобретением полисов за свой счет.

Сейчас мы видим, что все дорожает. На этом фоне что происходит с ценами на полисы ДМС?

Дмитрий Попов: Есть медицинская инфляция, ее официально публикует Росстат. Она очень близка к общей инфляции, но чуть выше. По последним отчетам, годовая медицинская инфляция составляет около 10%. Поэтому рост цен на полисы ДМС тоже составляет примерно 10%. Это не значит, что по каждому контракту рост цен обязательно будет именно таким. Ведь у некоторых клиентов есть бюджетные ограничения, и они просят скомпоновать программу, например, с сокращением списка оказываемых услуг, включаемых в покрытие списка клиник.

А правда ли, что страховщикам приходится сегодня тщательнее проверять и согласовывать анализы, процедуры, назначения? Не секрет, что в интересах клиник прогнать пациента по всем кабинетам, по которым только можно, хотя самому пациенту часть этих кабинетов и не нужна. Страховые компании как-то могут защищаться от излишнего «энтузиазма» клиник и врачей?

Дмитрий Попов: Конечно, контроль за назначениями, за их целесообразностью страховщики ведут очень активно и систематически. Например, наша компания внедряет методы модного сейчас искусственного интеллекта в проверку счетов клиник. Эти методы помогают до выплаты быстро проверить все счета, поставить под вопрос необоснованные услуги и проконтролировать, чтобы обоснованные были оплачены без задержки. Решать такие вопросы просто наймом большого количества людей уже неправильно. Здесь серьезно помогают технологии, которые мы у себя внедрили. Однако никто не отменяет первого контура так называемой технической экспертизы, в ходе которой проверяется, застрахован ли человек, действовал ли полис и так далее. На этом этапе отсеивается до полутора процентов необоснованно выставленных счетов. Дальше идет автоматизированная первичная медицинская экспертиза как раз с применением ИИ. И затем третий контур: выездная экспертиза карт в клиниках, в которых мы не имеем законодательных прав на экспертизу, но по согласованию обсуждаем карты и диагнозы лечения, чтобы исключить их необоснованность.

Мне всегда было интересно узнать, какой процент клиентов за год ни разу не обращается за медицинской помощью, несмотря на то, что у него оформлен ДМС. И влияет ли на частоту обращений, какой у человека полис — корпоративный или купленный за свой счет?

Дмитрий Попов: Если посмотреть цифры за полгода, то получается, что 60% застрахованных не дошли до клиники, но я думаю, к концу года эта цифра снизится, и многие из тех, кто еще не болел, к сожалению, поболеют во втором полугодии. Так что среднестатистическая цифра тех, кого застраховал работодатель по ДМС и кто не лечится в течение года, полагаю, составляет процентов 30-40. Что же касается тех людей, которые покупают полис сами, то здесь можно выделить две категории. Первые — это те, которые знают, что им точно надо будет к врачу и не один раз, и пытаются сэкономить на лечении с помощью страховки. Обычно никакого желания пролонгировать полис в следующем году у них нет, потому что они знают, что страховщик будет вынужден выставить повышенный тариф. Такие клиенты на следующий год перейдут к другому страховщику или постараются за год все вылечить. Вторая категория — это те, кто покупает полис на всякий случай: не заболею — хорошо, значит, пролонгирую потом с пониженным коэффициентом, а заболею — есть страховка. Таких клиентов у нас в портфеле уже больше 60%, и мы продолжаем этот сегмент развивать.

Многие ли приходят за лечением в клиники, так сказать, ногами, или все популярней становится телемедицина?

Дмитрий Попов: Динамика роста в сфере телемедицины сейчас не меньше 10% в год. И для нас важно, что мы вшиваем телемедицину в клиентский путь, как говорится, «нативно», без напряжения для застрахованного: у него всегда есть выбор — воспользоваться телемедицинской услугой либо пойти ногами к врачу. Модели, при которых полис может стоить дешевле, но подразумевает только дистационное лечение, мы считаем неправильным подходом. Это не то, что нужно застрахованным, это подрывает доверие к телемедицине.

Давайте немного поговорим о прогнозах по рынку: что, на ваш взгляд, будет с рынком ДМС к концу этого года и в следующем? Что будет с ценами на полисы?

Дмитрий Попов: Думаю, инфляция у нас не будет снижаться в 2025 году, и медицинская инфляция тоже останется на уровне 10%. Поэтому я ожидаю средний рост цен на полисы на этом уровне. Возможно, будет некоторое сокращение программ, чтобы чуть ограничить рост цен. Но основная масса работодателей все-таки находит у себя бюджеты на полноценный ДМС, заботясь о своих сотрудниках, о соцпакетах для них. Страховщики, со своей стороны, делают максимум, чтобы ограничить рост цен в клиниках, но мы понимаем, что здесь не все зависит от нас, что клиникам нужно поднимать зарплаты врачам, например. Что касается роста рынка медицинского страхования, то он будет расти примерно на 5% в год. Остальные 10% роста рынка — это рост цен в соответствии с медицинской инфляцией. Таким образом, я предвижу рост рынка на 12-15%.