Пастухов: Путинизм - закономерный итог исторического цикла, корнями упирающегося куда-то в Смутное время

Владимир Кара-Мурза написал очень интересную заметку о Борисе Немцове и выборе 1997 года. Там, собственно, одна важнейшая фраза, которая, на мой взгляд, может стать толчком и лейтмотивом для большой и небесполезной дискуссии (впрочем, тоже не очень новой – она велась интенсивно на рубеже 80-х – 90-х годов прошлого столетия) о том, что такое правильный исторический выбор для России и, главное, был ли он на самом деле, пишет российский политолог Владимир Пастухов. Таких развилок, как в 1996-1997 годах (это один исторический лаг, неразрывно связанный с выбором «Семьи» в пользу отказа от института выборов как метода разрешения межэлитных конфликтов), можно насчитать великое множество – в одних 90-х их было штук пять-шесть. Но можно считать и более крупными мазками на отрезке столетия. Постановка вопроса при этом не изменится. И в этом случае поворотных точек на самом деле гораздо больше, чем кажется. Помимо очевидных 1916-1918, 1953-1956 и 1989-1991, я бы обратил внимание на 1905-1907 (без «неправильного» прохождения которых не было бы и выбора 1916-1918), 1927-1929 (когда отрицательно решилась судьба русского «китайского пути») и 1963-1965 (когда поражение «железного Шурика» (Шелепина) в Политбюро сделало безальтернативным «застой») и 1977-1979 (когда провал «косыгинских реформ» сделал безальтернативной «перестройку и последующий развал СССР). Я хотел бы оставить несколько комментариев по поводу развилок и выбора в целом: 1. Думаю, что выбор не всегда был неправильный, иначе нам бы не о чем было дискутировать – те, кто всегда делал неправильный выбор, как правило, не задерживались в истории на тысячелетие. 2. Как минимум трижды за последние сто лет выбор, на мой взгляд, был все-таки сделан правильный: в 1905-1907 в пользу конституционной монархии, в 1953-1956 в пользу частичного отказа от революционного террора и в 1986-1989 в пользу демократических реформ (предвижу все возражения (типа «дугинских»), но все «возражающие» сегодня без этих реформ сгнили бы на партсобраниях, прославляя мудрость ленинизма – кто не верит, пусть пересмотрит архивное видео Дугина, выложенное Кириллом Набутовым). 3. В тех случаях, когда делался очевидно «неправильный выбор», вроде выбора 1917-1921 годов, когда в России возникла интернационал-большевистская диктатура, 1999-2001 годов, когда в России возродилась национал-большевистская диктатура, этот неправильный выбор с точки зрения предшествующей исторической логики развития общества выглядел, между тем, как наиболее вероятный исход, в то время как альтернативные «хорошие» и «правильные» сценарии можно было отнести к разряду маловероятных или совсем невероятных. 4. В целом русская история поэтому во всей своей «неправильности» выглядит весьма логично и закончено. Если посмотреть на нее с высоты «птичьего полета», то выяснится, что путинизм скорее не эксцесс, а закономерный итог не только трагического XX века, но и всего гигантского исторического цикла, корнями своими упирающегося куда-то в Смутное время и заканчивающегося нашими днями. 5. Эта логичность русской истории не делает задачу переформатирования России невозможной, но делает ее более сложной. Речь идет не об исправлении трагических случайностей, а о преодолении глубоко укорененного тренда. Чтобы его переломить (изжить), его надо как минимум понять. Необъясненное не лечится. 6. Но есть и хорошая новость: похоже, тренд этот нами же себя и исчерпал. Допускаю, что честный взгляд на современность покажет, что у России просто нет физической возможности «жить как прежде». То есть все варианты сохранения «путинизма без Путина», которые сейчас исподволь обсуждаются самыми продвинутыми представителями правящих кланов, окажутся просто нежизнеспособными, и рабочим лозунгом для России XXI века останется лишь: «Изменение или смерть!».