Сомалиленд – как живёт крупнейшее непризнанное государство?
Этой страны нет на политической карте, сюда не летают самолеты с туристами, край изолирован от остального мира и считается одним из самых неспокойных регионов планеты. Сомалиленд – детище колониального прошлого и гражданской войны в Африке, а также крупнейшее из непризнанных государств.
Как живут 4 миллиона независимых сомалийцев, и почему от них отвернулся весь мир?
Судьба Сомали типична для большинства африканских стран. Это государство образовалось в 1960 году посредством объединения британской колонии Сомалиленд (Север) и итальянского Сомали (Юг).
Оба региона населены одним и тем же народом, разговаривающим на одном языке. Однако разобщенность между Югом и Севером начала зарождаться еще в VII веке. Северяне всегда были кочевниками-животноводами, а южане – земледельцами. Так распорядилась сама природа, сделавшая север региона засушливым и лишенным рек краем.
Жители Севера, оказавшиеся более подверженными арабскому влиянию, считали себя «правильными» мусульманами и смотрели на людей с Юга, как на дикарей.
Сомалиленд и Сомали на карте
Нужно сказать, в период английского владычества, Сомалиленд действительно жил богаче. Поэтому когда британцы объединили колонии, а политический центр оказался на юге в городе Магадишо, это нанесло серьезный удар по самолюбию северян.
Масла в огонь подлил диктатор Мохаммед Барре, пришедший к власти в результате военного переворота в 1969 году. Недальновидной политикой и репрессиями политик спровоцировал гражданскую войну, которая уничтожила оба региона.
В 1988 году северная столица Харгейс восстала против диктатора. Барре, не придумав ничего лучше, разбомбил самолетами 85% города. Карательная акция привела в неожиданному для президента результату – в стране началась революция.
Бойцы Национального Движения Сомали, борющиеся за независимость северного Сомали, будущего Сомалиленда. Конец 1980-ых
К 1991 году революционеры свергли жестокого правителя. Север страны под именем Сомалиленд объявил о независимости. Юг распался на множество независимых регионов: Галмудуг, Маахир, Джубаленд, Юго-Западное Сомали, Нортленд, Пунтленд. Центр не контролировал свои провинции, страна фактически перестала существовать.
Со временем б?льшая часть из них всё-таки вернулась под формальный контроль Могадишо. Но Сомалиленд этого делать не стал ни в каком виде. Здесь было выбрано собственное правительство, начался выпуск своей валюты и налажены торговые отношения с Эфиопией, ОАЭ, США и Тайванем. Однако до политического признания так и не дошло.
Площадь Сомалиленда составляет 176 120 км?. Для сравнения, это в 2 раза больше территории Сербии. В непризнанной республике проживают 4.2 млн человек.
Сомалиленд богат нефтью – как минимум 2 млрд баррелей нефти, сравнимо с запасами Великобритании или Аргентины. Углеводороды могли бы поднять местную экономику. Однако неофициальный статус страны не позволяет иностранным частным кампаниям отрыто разрабатывать месторождения.
Сами сомалийцы этого делать тоже не могут – нет технологий. В итоге, хозяева у углеводородов – местные полулегальные группировки. Налогов с их продажи, конечно, никто не платит, и народ ничего не получает с добычи ресурсов. Добыча, мягко говоря, отстаёт от понятия современности и балансирует на краю рентабельности.
Кроме того, ни одна страна не поставляет сюда материальную помощь. Средства, которые могли бы помочь восстановить страну после Гражданской войны, идут в Магадишо. Магадишо, по понятной причине, с Харгейсом не делится.
Б?льшую часть доходов государства здесь приносят животноводство и денежные перечисления от жителей страны, работающих за границей. Импортные товары, от топлива и лекарств до автомобилей, остаются роскошью для большинства граждан Сомалиленда. ВВП на душу населения составляет $1500 – один из самых низких показателей в мире.
Впрочем, как это ни странно, Север по-прежнему живет лучше Юга – в соседнем Сомали ВВП на душу населения в 5 раз меньше. Здесь повальная нищета и голод, но удивительным образом сохраняется самые низкие во всей Африке показатели по распространенности ВИЧ, туберкулеза и малярии.
Существуют государственные больницы и школы. Пенсии и матпомощь, бесплатная медицина, работающая правовая система и прочие блага здесь, к сожалению, отсутствуют. Но в отличие от регионов Юга, которые до сих пор воюют друг с другом, в Сомалиленде установилось относительное спокойствие.
Столица Сомалиленда Харгейса – там живёт 700 тысяч человек. Типичный город, даже и не подумаешь, что он находится на далёком краю света
Северяне привыкли к своей реальности и последние 20 лет пытаются добиться легального статуса в ООН. Медленно и со скрипом восстанавливая при этом страну.
Впрочем, злая судьба не оставляет Сомалиленд в покое. В регионе меняется климат – наступает засуха. Долгое время местные моря контролировали сомалийские пираты, и даже победой над ними о безопасном мореплавании не идёт и речи. С 2011 года наблюдается падеж скота и усиление голода.
Сомалиленду далеко до благополучия и бурного развития, страна осталась на отшибе мировой политики и экономики. Отсюда уезжают при первой возможности, поскольку власти не могут обеспечить хоть какое-то светлое будущее. Единственное, что может радовать местных – у соседнего Сомали всё ещё хуже.
Как живут 4 миллиона независимых сомалийцев, и почему от них отвернулся весь мир?
Африканское проклятье
Судьба Сомали типична для большинства африканских стран. Это государство образовалось в 1960 году посредством объединения британской колонии Сомалиленд (Север) и итальянского Сомали (Юг).
Оба региона населены одним и тем же народом, разговаривающим на одном языке. Однако разобщенность между Югом и Севером начала зарождаться еще в VII веке. Северяне всегда были кочевниками-животноводами, а южане – земледельцами. Так распорядилась сама природа, сделавшая север региона засушливым и лишенным рек краем.
Жители Севера, оказавшиеся более подверженными арабскому влиянию, считали себя «правильными» мусульманами и смотрели на людей с Юга, как на дикарей.
Сомалиленд и Сомали на карте
Нужно сказать, в период английского владычества, Сомалиленд действительно жил богаче. Поэтому когда британцы объединили колонии, а политический центр оказался на юге в городе Магадишо, это нанесло серьезный удар по самолюбию северян.
Масла в огонь подлил диктатор Мохаммед Барре, пришедший к власти в результате военного переворота в 1969 году. Недальновидной политикой и репрессиями политик спровоцировал гражданскую войну, которая уничтожила оба региона.
Гражданская война в Сомали
В 1988 году северная столица Харгейс восстала против диктатора. Барре, не придумав ничего лучше, разбомбил самолетами 85% города. Карательная акция привела в неожиданному для президента результату – в стране началась революция.
Бойцы Национального Движения Сомали, борющиеся за независимость северного Сомали, будущего Сомалиленда. Конец 1980-ых
К 1991 году революционеры свергли жестокого правителя. Север страны под именем Сомалиленд объявил о независимости. Юг распался на множество независимых регионов: Галмудуг, Маахир, Джубаленд, Юго-Западное Сомали, Нортленд, Пунтленд. Центр не контролировал свои провинции, страна фактически перестала существовать.
Со временем б?льшая часть из них всё-таки вернулась под формальный контроль Могадишо. Но Сомалиленд этого делать не стал ни в каком виде. Здесь было выбрано собственное правительство, начался выпуск своей валюты и налажены торговые отношения с Эфиопией, ОАЭ, США и Тайванем. Однако до политического признания так и не дошло.
Страна, которой нет
Площадь Сомалиленда составляет 176 120 км?. Для сравнения, это в 2 раза больше территории Сербии. В непризнанной республике проживают 4.2 млн человек.
Сомалиленд богат нефтью – как минимум 2 млрд баррелей нефти, сравнимо с запасами Великобритании или Аргентины. Углеводороды могли бы поднять местную экономику. Однако неофициальный статус страны не позволяет иностранным частным кампаниям отрыто разрабатывать месторождения.
Сами сомалийцы этого делать тоже не могут – нет технологий. В итоге, хозяева у углеводородов – местные полулегальные группировки. Налогов с их продажи, конечно, никто не платит, и народ ничего не получает с добычи ресурсов. Добыча, мягко говоря, отстаёт от понятия современности и балансирует на краю рентабельности.
Кроме того, ни одна страна не поставляет сюда материальную помощь. Средства, которые могли бы помочь восстановить страну после Гражданской войны, идут в Магадишо. Магадишо, по понятной причине, с Харгейсом не делится.
Б?льшую часть доходов государства здесь приносят животноводство и денежные перечисления от жителей страны, работающих за границей. Импортные товары, от топлива и лекарств до автомобилей, остаются роскошью для большинства граждан Сомалиленда. ВВП на душу населения составляет $1500 – один из самых низких показателей в мире.
Впрочем, как это ни странно, Север по-прежнему живет лучше Юга – в соседнем Сомали ВВП на душу населения в 5 раз меньше. Здесь повальная нищета и голод, но удивительным образом сохраняется самые низкие во всей Африке показатели по распространенности ВИЧ, туберкулеза и малярии.
Существуют государственные больницы и школы. Пенсии и матпомощь, бесплатная медицина, работающая правовая система и прочие блага здесь, к сожалению, отсутствуют. Но в отличие от регионов Юга, которые до сих пор воюют друг с другом, в Сомалиленде установилось относительное спокойствие.
Столица Сомалиленда Харгейса – там живёт 700 тысяч человек. Типичный город, даже и не подумаешь, что он находится на далёком краю света
Северяне привыкли к своей реальности и последние 20 лет пытаются добиться легального статуса в ООН. Медленно и со скрипом восстанавливая при этом страну.
Впрочем, злая судьба не оставляет Сомалиленд в покое. В регионе меняется климат – наступает засуха. Долгое время местные моря контролировали сомалийские пираты, и даже победой над ними о безопасном мореплавании не идёт и речи. С 2011 года наблюдается падеж скота и усиление голода.
Сомалиленду далеко до благополучия и бурного развития, страна осталась на отшибе мировой политики и экономики. Отсюда уезжают при первой возможности, поскольку власти не могут обеспечить хоть какое-то светлое будущее. Единственное, что может радовать местных – у соседнего Сомали всё ещё хуже.