Роковая ошибка

О последствиях расширения НАТО на восток предупреждали еще в 1997 году. Американский дипломат Джордж Кеннан в статье для NYT отметил, что это решение может разжечь националистические, антизападные и милитаристские настроения в общественном мнении США и повести их внешнюю политику в направлении, неблагоприятном для страны.

Джордж Кеннан (George Kennan)

В конце 1996 года было допущено, или сознательно продвигалось, распространение настроений, что когда-то и каким-то образом было принято решение о расширении НАТО до границ России, — это при том, что официально его могли принять только на предстоящем саммите альянса, в июне.

Это откровение, по времени совпавшее с президентскими выборами и последовавшими изменениями в составе ключевых персон в Вашингтоне, не позволяло человеку постороннему понять, где и когда можно вставить свой скромный комментарий. Не вдохновляли его и заверения о том, что решение это, каким бы предварительным оно ни было, является бесповоротным.

Однако здесь на кону стоит нечто, имеющее критическую важность. И, возможно, еще не слишком поздно продвигать мнение, которого, уверен, придерживаюсь не только я один, но и множество других людей, имеющих обширный и во многом достаточно свежий опыт отношений с Россией. Это мысль о том, если рассуждать прямо, что расширение НАТО будет самой роковой ошибкой американской политики за весь период после холодной войны.

Подобное решение может разжечь националистические, антизападные и милитаристские настроения в общественном мнении России и повести ее внешнюю политику в направлении, решительно неблагоприятном для нас. И последнее, но не менее важное: это сильно усложнило бы, если вообще не сделало невозможной, ратификацию Госдумой договора СНВ-II и дальнейшие шаги в деле сокращения ядерных вооружений.

Прискорбно, конечно, что России придется отвечать на этот вызов в момент, когда ее исполнительная власть находится в состоянии высокой неопределенности и почти парализована. Это вдвойне прискорбно, учитывая абсолютное отсутствие необходимости, вынуждающей к такому шагу. Почему при всех возможностях и надеждах, рожденных с окончанием холодной войны, отношения Запада и Востока должны сводиться к вопросу о том, кому и с кем нужно заключать союзы, и — подразумевая какой-то фантастический и невероятный будущий военный конфликт — против кого?

Разумеется, мне известно, что НАТО ведет переговоры с российскими властями — в надежде представить идею расширения приемлемой, терпимой для России. Можно только пожелать успеха в этих усилиях. Но любой, кто внимательно изучает российскую прессу, не может не заметить, что ни российское правительство, ни общество не ждут, когда произойдет предполагаемое расширение, прежде чем реагировать на него.

Русские крайне мало впечатлены заверениями альянса в отсутствии враждебных намерений. Они видят в этом угрозу своему престижу (а это для них вопрос первостепенной важности) и интересам своей безопасности. У них, конечно, не будет иного выбора, кроме того, чтобы воспринять расширение как военный fait accompli. Но они продолжат считать это актом грубого пренебрежения со стороны Запада и, скорее всего, будут где-то еще искать гарантии для своего надежного и безопасного будущего.

Отменить уже принятое — или молчаливо принятое — 16 членами НАТО решение, очевидно, будет нелегко. Но есть еще несколько месяцев до того, как оно станет окончательным; возможно, этот период удастся использовать для того, чтобы изменить решение о предполагаемом расширении таким образом, чтобы минимизировать неблагоприятное воздействие, которое оно уже оказывает на российское общество и политику.