Хизри Яхьяев: «“Одинокий стул” – проект от поэтов, про поэтов и для поэтов»
МАХАЧКАЛА, 21 сентября – РИА «Дагестан». Студент 3-го курса отделения журналистики ДГУ Хизри Яхьяев связал свою жизнь с поэзией и нашел в этом единомышленников. Вместе с другими инициативными ребятами, желающими поделиться своим творчеством и донести его до аудитории, Хизри основал литературный клуб «Одинокий стул».
– Расскажи о том, как ты сам пришёл к творчеству и что тебя вдохновляет.
– В детстве я писал сочинения в школе, и учительница по русскому языку и литературе хвалила их за хороший слог. Лет в четырнадцать пришла идея написать какой-нибудь роман, но о чём он должен был быть, я так и не придумал. В какой-то момент я переключился на стихи и стал изучать это дело методом проб и ошибок, параллельно читая множество современных авторов. Всё моё творчество — реакция на происходящее в жизни и попытка с этой жизнью справиться.
– Как зарождался клуб «Одинокий стул»?
– Пару лет назад познакомился с одним парнем. Стали тесно общаться, оказалось, пишет прозу. Однажды сидели в кофейне у знакомых, он рассказывал, что хочет написать книгу до нового года и что ему нужны деньги для самиздата. Я предложил ему организовать в этой же кофейне чтения; все вырученные деньги пошли бы на издание. В ответ услышал справедливое замечание, что мы никому не нужны и никто нас не знает. В эту же секунду родилась идея собрать больше молодых авторов и устроить им небольшой концерт. Как и положено, расписал весь первичный концепт прямо там, на салфетке. Поехал домой, набросал несколько афиш с приглашениями, мол, мы ждём вас, и выложил пост в соцсети. На объявление откликнулся хозяин той самой кофейни и предложил встретиться, обсудить всё. Первый «Стул» собирали в спешке, буквально за десять дней. Очень много нервов потратили на это, потому что отыскать что-то по-настоящему стоящее в куче одинаковых стихов очень сложно. А любительская поэзия — очень страшное дело. Можете открыть среднестатистического автора «Стихи.ру» и убедиться в этом.
– В чем основная идея проекта? Почему «Одинокий стул»?
– «Одинокий стул» – проект от поэтов, про поэтов и для поэтов. Вернее, так было раньше. Сейчас мы уже не занимаемся поиском и своего рода продвижением молодых авторов — по крайней мере, с той же силой, как делали это раньше. По этой же причине просим не называть нас литературным или поэтическим клубом. «Стул» — про творчество во многих его проявлениях. Полтора года назад состав обновился и старого «Стула» не стало. Я стал приглашать на сцену музыкантов — и их стало даже больше, чем поэтов. Сейчас мы активно общаемся внутри коллектива насчёт того, чтобы добавить театральности общему действу. Хотим для этого позвать наших друзей-актёров. Думаю, следующий «Стул» будет уже как минимум немного не таким, каким был последний. Если же говорить о названии, то история следующая. На самом первом выступлении на стул никто не сел (а на нём должны были сидеть и читать), и на него символично, с призывом и намеком, падал свет. Поэтому, собственно, одинокий.
– А почему ты не хочешь, чтобы «Одинокий стул» назывался литературным клубом?
– Поэтический или литературный клуб — слишком официозно и не очень правдиво. Из-за этого же одно время переживал, что я своего рода продаю людям заявку на интеллигентность. Мы периодически задумываемся над тем, чтобы вовсе отказаться от какого-либо обозначения. Просто «Одинокий стул» — и всё. Никто всё равно не может передать на словах атмосферу, которая у нас творится — а именно она, на мой взгляд, определяет всё. Сейчас на сцене Сеня — и все просто тают от его манеры чтения, а после него уже выходит какая-нибудь группа, которая играет тяжёлый рок. Поэтому конкретное определение сложно дать нам самим, а чужими терминами пользоваться не хочется.
– Где вы обычно собираетесь?
– Собираемся в разных кафе, творческих мастерских. Главное, чтоб вместимость была хорошая и общая атмосфера подходила. Хотели как-то устроить встречу на одной очень большой закрытой площадке, успели договориться с хозяином помещения насчёт даты и нескольких репетиций на месте, но, к сожалению, всё сорвалось. Так получилось потому, что арендодатели были против, чтоб в их помещении играли музыку.
– Как проходил набор в ваш клуб?
– Набор всё ещё проходит. Мы постоянно нуждаемся в талантливых ребятах. При отборе авторов учитывается качество текстов. «Кровь — любовь — морковь — бровь — вновь» не прокатит, извините. Приходите еще через какое-то время. Я довольно жёстко подхожу к этому. Набором музыкантов занимаются ещё несколько людей, которые лучше меня понимают это дело и могут трезво оценить игру на музыкальных инструментах или чей-то вокал. За это им бесконечно признателен.
– Расскажи о внимании со стороны общественности и литературоведов. Как они оценивают ваше творчество?
– С общественным вниманием всё несколько неоднозначно. С одной стороны, мне писали из журнала «Афиша», хотели взять интервью для их документального фильма «Дагестан. Великая красота», но в итоге они не смогли попасть на декабрьскую встречу клуба. Но при этом какой-то широкой известности и поддержки не ощущаю. И мы с командой просто продолжаем работать, развивать и улучшать проект.
– Как ты направлял ребят из вашей компании?
– Принципиально никуда никого не направляю. Могу поделиться мнением, если спросят, но не считаю, что это некое указание пути. Просто показываю один из вариантов. Никого не принуждаю ему следовать и не навязываю его. У каждого хорошего автора свой уникальный путь, который он сам найдёт, если будет достаточно старательным и талантливым. Единственное – могу указать на дверь. Слабых не берём, а «воспитывать» не собираемся. Поэта в пробирке не вырастишь. Но если человек вырастет как автор и вернётся, то мы его, конечно же, примем.
– Какие дальнейшие планы у тебя и «Одинокого стула»?
– Во-первых, хотелось бы обзавестись собственным помещением, где никто бы не сказал, что мы как-то неправильно себя ведём и что со сцены звучат неправильные стихи. Во-вторых, просто будем работать дальше и надеяться на большую поддержку со стороны зрителей. Что они будут активнее подпевать и поддерживать происходящее на сцене, ну и что их будет больше, конечно.