Оккультный оливье 21-го века
И казалось бы, должен был там и остаться. Но за неимением реальных инсайдов, нам поставляют подобное отовсюду, вплоть до оппозиционных ресурсов. Полагаю, эта тема была профанической априори. Так, например, печально известное общество Аненербе было создано с целью маскировки от неусыпного взора мировых разведок дипломатических контактов руководства Третьего Рейха. Допустим, встречи по политическим и технологическим вопросам проводились в отдаленных восточных уголках планеты (Иран, Тибет). Верить в то, что Третий Рейх самостоятельно, с помощью оккультных ритуалов получил бы доступ к каким-то технологиям, было бы очень наивно.
Впрочем, вся жизнь россиянина — сплошной ритуал. Тернистый путь Бильбо Беггинса пешком через всю Астраханскую область в среднюю полосу Мордора. Толкиен — идеальный писатель для детей. Даже не детей, а инфантилов. Он же в исполнении взрослых — это также дико инфантильно и не менее пошло. Но здесь опошлили все — Кафку, Оруэлла. Затвердили до неприличия. Мало кого не опошлили. Набокова, например. Он не опошляемый. Хотя ручки-то тянутся. Советская литература процентов на 80 пошла по определению, изначально. Пошла и нестерпимо плоха. Логократичность «самой читающей» сыграла с ней злую шутку. Жили внутри книг жизнями литературных героев, а самой жизнью даже не начинали.
С детства чтение ассоциировалось у меня с запретом на жизнь. И оказывается, я была онтологически права. Такими же ритуалами являются «магические» приготовления и поедания пищи на печально-известном ресурсе «Яндекс-Дзен», о котором я уже писала в недавней статье.
Новогодние праздники — также ритуал, причем довольно страшный. Его можно назвать введением в транс с помощью алкоголя и переедания. На выходе мы получаем не то что опричную гусеницу Сорокина, а нечто куда более страшное и грандиозное. Посредством новогоднего национал-патриотического холодца человек приобщается к самому эгрегору Родины-матери! А что такое все эти рубленные салаты? Тазики с оливье? Это же натуральная мозаичная шизофрения обезумевшего россиянина, данная нам в измельченных овощах под майонезом народной любви.
На фоне всего этого политические новости выглядят серыми помехами на телеэкране, белым шумом. Странное впечатление складывается у меня от писем Навального из тюрьмы. Язык не политический, но и не литературный. Словно язык бодрящегося школьника. Как два разных человека. Входил в тюрьму — один, находится в ней — другой. Выйдет, вестимо, третий. Иметь онтологическое тождество не только со своей идеей, но и со своей речью — свойство субъекта. И литератора. И политика.
Наша зыбкая российская диктатура на время даже померкла за казахскими событиями. На мой взгляд, там безусловно произошла революция. Классическая, низовая, по экономическим причинам. То есть, по тем, о которых давно твердила я. Однако общество до сих пор находится в плену иллюзий и лжеинтерпретаций. Что сейчас имеет первостепенное значение? Достоверность информации. И при гигабитном интернете весьма затруднительно узнать, что происходит в действительности. Это касается не только протестов, но и информационной работы как таковой. Дипломатические заявления появляются и исчезают со стремительной быстротой. Это, безусловно, хаос. Но плохой. То есть, хаос объектный. С пандемией мы наблюдали кризис компетентности в науке. А теперь тоже самое происходит и в СМИ, и политике.
Пока мы отслеживали казахские интриги, Россию покинул Виктор Шендерович (признан иноагентом - ред). Преследование его началось не вчера. Его можно отнести к старой гвардии либералов, которая, как казалось бы, обладает неким врожденным иммунитетом против любых посягательств власти. Однако уже в течение года с момента ареста Навального мы наблюдаем устойчивые сигналы на усиление репрессивных практик. И это не чье-то частное решение. Это деперсонализированный террор, отданный на откуп бюрократии. Деперсонализированный со стороны власти, но не со стороны ее жертв.
Но где для одних диктатура, для других — исторический данс макабр. Что удивительно, после стольких смертей, тяжелых течений болезни и пр., и пр., люди мчатся в туры, круизы, упиваются в Куршевеле или в Гоа (эконом-вариант). Люди всячески показывают, что «жизнь не остановилась». Хотя она именно остановилась, во всяком случае, в привычном ее виде. Демонстративные любители жизни ценят не себя, не саму даже жизнь, а процесс, некую ее декларацию. Колхозные понты, переходящие в суицидальное поведение.
Вы вряд ли опознаете миллионера, завтракая рядом с ним в кафе где-нибудь в Нью-Йорке. Поп-звезды — исключение. Шик — часть их амплуа. И только социалистические профессиональные нищие, дорвавшиеся до денег, используют их для демонстрации своего статуса.
Кстати, зачем ехать в Куршевель, чтобы слушать Григория Лепса? Не говоря о том, зачем его слушать вообще? По психотипу, поведению, вкусам, манерам, лексике — и какой-нибудь Малахов, и Собчак (имя им легион) — ментальные старухи и старики, горбато-скрюченные чужим житейским социалистическим опытом, этакие генетические мутанты. О них хочется сказать «тетечки», «дядечки», в матери (отцы) нам годятся. Я взираю на них как взирали, наверное, здешние дети на странных, бессмысленных взрослых, ведущих себя как придурки. Да, эти взрослые — придурки и есть. Будьте как дети, и войдете вы в сахарный Кремль.