"Мать береги...!"

Пришла беда, началась война! Едва услышав о нападении Германии на СССР, отец с матерью стали собирать вещи. Совсем недавно нам выделили большой угол в рабочем бараке при швейной фабрике, много сил ушло, чтобы сделать его пригодным для жилья и вот приходится уезжать. Отец решив, что в такой момент в деревне будет легче выжить, отправлял нас с матерью к родственнице. Собрав все, что мы могли унести, проводил к окраине города. Пойти с нами он не мог, был приказ эвакуировать фабрику, а так как он там работал водителем, то был очень нужен. Два дня мы шли пешком, иногда вместе с другими людьми, которые бежали от войны, иногда в одиночестве, наконец, прибыли. Разместившись в небольшом домике, стали ждать отца, помогая родственнице по хозяйству. Прошёл месяц, потом ещё один, однажды ночью я услышал, как мама плачет. Соскочив со своего места, увидел отца, он крепко обнимал маму. Досталось и мне отцовских объятий, крепких, мужских. Собравшись за столом, слушали рассказ отца. С его слов всю фабрику вывезти не удалось, немецкие самолёты разрушили мост, что смогли, затопили в реке, остальное ломали, как могли. Наверное, отец многое не рассказал при мне, но с мамой они проговорили до утра. Началась тревожная жизнь, отца я видел редко, неделями его не было, приходил ночью и то ненадолго. Осознание чего-то страшного, ко мне двенадцатилетнему мальчишки пришло позже. Даже немецкие солдаты хозяйничающие в деревне не вызывали у меня страха, мне казалось что они перезимуют и уйдут. Однажды ночью меня разбудил шум в большой комнате, выглянув из-за занавески, увидел, как незнакомые мне мужчины осторожно опускают двоих в подполье, отец сидел за столом, его левая рука висела, чуть не касаясь пола, с неё капала кровь. Родственница принялась резать длинное полотенце, одним из отрезов перевязала отца, остальное отдала матери, которая с ведром воды спустилась в подполье. Заметив меня, отец подозвал к себе, здоровой рукой обнял мою голову, гладил её и молчал. Находясь в забытье от увиденного, я не сразу понял, что отец и другие люди ушли, повинуясь матери, схватил тряпку и стал смывать следы сапог и кровь с пола. Через неделю ко мне на улице подошёл мужчина, я его знал, это был отец моего уличного товарища, он ходил по деревне с винтовкой и белой повязкой на рукаве. Заговорив о наших детских шалостях, как бы ненароком спросил, есть ли у нас в доме посторонние, я сделал удивленное лицо и заявил, что самим есть нечего, зачем ещё кого-то кормить? С трудом сдержал себя от того, чтобы тот час бросится к матери и всё рассказать, лишь когда мужчина скрылся из виду, я припустился домой. Выслушав меня, родственница заплакала, а мама собрала какие-то вещи в небольшой узел. Рано утром нас разбудил грохот ударов в дверь, удивился, увидев, что мама уже одета, быстро натянул штаны и сунул ноги в сапоги. Родственница указала на дальнее окно, мама выбила его узлом с вещами и вытолкнула меня в проём, ожидая её я, слышал крики в хате, раздался выстрел, но мы уже бежали в сторону леса. За нами никто не гнался, несколько раз оглянувшись, мама, разрешила передохнуть, переводя дыхание, с тревогой всматривалась в очертания домов, что-то ухнуло, как раз в стороне нашего дома, мама опустила голову и приказала быстро двигаться дальше. Осенняя прохлада не дала нам ночью уснуть, мне казалось, что даже если бы я лежал в своей кровати, то всё равно не уснул, такой страх сидел в моей голове! Весь следующий день мы шли, лишь пару раз останавливались, чтобы отдохнуть и поесть. Мои ноги, обутые в сапоги больше моего размера ныли, было больно при каждом шаге, но я терпел, шёл молча. Мама шла уверено, казалось, она знает дорогу, несколько раз она прижимала меня к себе, наверное, хотела успокоить. Ближе к вечеру из кустов на краю поляны нас окрикнул мужской голос, мама сказала незнакомое мне слово, и я увидел вышедшего к нам навстречу мужчину с винтовкой, дальше нас провожал он. В небольшом логу кипела жизнь. Трое маленьких детей, кажется девочки, играли под ёлкой, взрослые пилили, строгали, копали, заняты были все. Чуть в стороне возле деревьев стояло оружие, я никак не мог понять, куда мы пришли, а спросить сразу у мамы не удалось. Нас встретила женщина, наверное, они были с мамой знакомы, разговаривали они, дружески, а когда мама рассказала, как мы ушли из деревни, та заплакала. Наконец, улучив момент, я спросил маму про отца, ...