"Бил меня так, что я отлетала и падала". Сколько женщин убивают в России
Фемицид – это убийство женщин из-за того, что они женщины. В России не ведется официальной статистики гибели женщин от рук сожителей, мужей, отчимов, знакомых и незнакомых мужчин. Любава Малышева ведет эту статистику с 2019 года и написала об этом книгу "Фемицид".
– Утром 25 января я на работе сидела, мне пишет Леша – "Ксюши больше нет". Я не поверила, пишу – что за бред, ты что, ненормальный? Он пишет – она выпрыгнула с балкона. Я Ксюшу очень хорошо знаю, она не выходит на балкон без надобности – высоты боится, – рассказывает Таня, лучшая подруга Ксении Шеренговской, жившей в Мурино (Ленинградская область) и погибшей в 22 года. – Он писал мне, что мыл руки и услышал, что Ксюша падает с балкона, подбежал, но не успел схватить ее за футболку. Но я ему не поверила: Ксюша бы не вышла в одной футболке на балкон, и потом он стал путаться, говорить другое. Когда пришла полиция, все списали на суицид, разбираться никто не стал.
Ксюшины родители и друзья уверены, что это не самоубийство. По словам Тани, Ксюшин дядя достал записи с камер видеонаблюдения в лифте и на входе в дом, показавшие, что в тот вечер Алексей буквально затаскивал Ксюшу в подъезд и бил ее так, что она упала у дверей лифта. В лифте избиение продолжалось. При этом Таня говорит, что Ксюша была не из тех девочек, которых легко обидеть. 29-го числа подруга погибшей Анастасия в своем аккаунте в инстаграме опубликовала видео с камер наблюдения в парадной дома, на видео есть дата и время: 25 января, около трех часов ночи, непосредственно перед гибелью Ксении. На этих кадрах видно, как ее парень 24-летний Алексей Павловский бьет девушку сначала ногой в спину, а затем, уже в лифте, кулаком в лицо.
– Мы дружили втроем, Ксюша, Настя (не та, что видео выложила) и я, это была наша троица, мы всегда могли дать отпор как пацанки. Наверное, Ксюша не боялась – просто не думала, что с ней может такое случиться. А потом она мне прислала фотки, где у нее в пол-лица была гематома – это Леша ее очень сильно избил. Я ей написала – расставайся с ним, а она пишет – нет, он на коленях клялся, что больше такого не будет. А потом появились эти ролики, там видно, как она не хочет ехать в лифте, нажимает кнопку вниз, но он ее берет за куртку и за горло и тянет на себя. Что было дальше в квартире, никто не знает, но соседи слышали крики.
Уголовное дело возбуждать отказались – в полиции настаивали на версии самоубийства. После похорон Ксюши ее друзья решили, что надо действовать. Тогда-то и выложили в соцсети записи видеорегистраторов. Этот пост широко разошелся по интернету и через четыре часа после того как его перепостили известные блогеры, дело по факту убийства было возбуждено.
– Мы обрадовались, нам наняли адвоката. А летом меня вызвала следователь – и вдруг стала мне доказывать, что Ксюша сама виновата. Потом мне дают прочитать мои показания – а там все не то: что Ксюша была склонна к тому и сему, я говорю – нет, давайте переписывать, это все неправда. Она стала на меня давить – понимаете, никто не видел, что было в квартире, а то, что говорит Леша, это логично. Я говорю – как, он ее бил в лифте, и вы верите тому, что они зашли домой, он ее обнял и ушел? Она говорит – я считаю, что, наверное, так и было. Я вышла от нее очень злая, позвонила ребятам – все, мы ничего не добьемся. Я была в ужасе. А через некоторое время мы узнаем, что Алексея отпускают. Он под подпиской о невыезде, но все же на свободе. Сначала он был подозреваемым в убийстве, потому что соседи дали показания, что Ксюша кричала с балкона – "Помогите, спасите, убивают!" и сначала был глухой удар, а потом уже падение. Но потом это переделали в доведение до самоубийства, а потом нам сказали, что максимум, что ему дадут – это условный срок. Нас это не устраивает – погиб родной человек. Но вера потерялась в то, что можно добиться справедливости. Не знаю, что там пошло в ход, либо связи, либо деньги. Всем показалось, что следователь ведет себя странно. И дело идет в никуда – а ведь 25 января будет год, как убили Ксюшу.
– В последнее время в России растет смертность женщин "от падения с высоты с неопределенными намерениями", – говорит специалист в области демографической статистики Татьяна Колесова. – Чьи это намерения – погибшей женщины или чьи-то еще? И эти неопределенные намерения у нас почему-то везде: удар тупым или острым предметом опять же с неопределенными намерениями – она сама, что ли, себя с неопределенными намерениями ударила? Такие размытые формулировки вызывают недоверие.
По наблюдениям Колесовой, российские регионы отличаются друг от друга по степени интенсивности насилия в отношении женщин, и опаснее всего для женщин жить в Тыве, в Бурятии и Магаданской области.
– Иногда регионы вроде совсем рядом, а картина совершенно разная, и трудно сказать, почему так происходит. Например, жить в Москве намного безопаснее, чем в Петербурге, а в Петербурге намного безопаснее, чем в Ленинградской или Новогородской области. Есть такое понятие – коэффициент фемицида, показывающий, сколько убийств в год приходится на 100 тысяч населения. Так вот, в Ленинградской области он составляет 3,51. Это значит, что если в области проживает 1 миллион, то там убивают 35 женщин в год.
Но российская статистика вообще не отражает убийств женщин.
– У нас есть статистика МВД, там отражено около 300 убитых женщин в год, и это, конечно, не так. Есть и другая статистика МВД – там около 8 тысяч в год, но туда входят жертвы ДТП. То есть такое впечатление, что они в своей статистике намеренно смешивают причины гибели женщин, чтобы скрыть истинную картину, чтобы не невозможно было понять, сколько женщин убивают. Такой подход вызывает недоверие к государству, для МВД было бы лучше полностью открыть эту статистику, потому что пока она скрыта, мы можем предполагать наихудшее, – говорит Колесова.
Актрисе театра и кино Инне Коляде из Москвы повезло больше, чем Ксюше Шеренговской. Александр ее не добил, хотя, избивая, кричал: "Убью!" О последствиях избиения, случившегося в конце ноября, Инна Коляда написала на своей странице в Фейсбуке – она до сих пор не может играть в театре и сниматься из-за очень серьезных проблем со здоровьем.
– Теперь я думаю, что я уже давно могла бы обратить внимание на какие-то звоночки, – рассуждает Инна. – Он, например, мог напиться и нагрубить, я обижалась, конечно, расставалась, но он всегда просил прощения, объяснял, что он устал, или его довели, что у него сложный период. Уже потом, после всего происшедшего, я связалась с его бывшими и с друзьями, и оказалось, что этот сложный период у него всю жизнь, никогда он нормально не работал, все время ходил и жаловался. Он постоянно брал деньги – у друзей, у родителей, у меня.
Тогда Инна Коляда склонна была делать своему другу скидки на депрессию, на усталость, но теперь она видит, что вспышки грубости были только прелюдией.
– А ведь как красиво все начиналось! – вспоминает она. – 32 года, начинающий продюсер, закончил ВГИК, мы познакомились в апреле, и все так стремительно развивалось, мне казалось, это любовь, как в кино. Через месяц в любви признался, сказал, что хочет на мне жениться, хочет детей, семью, через два месяца познакомил с родителями и позвал жить вместе. У меня своя квартира, я приехала из Минска, много работала и заработала себе на жилье, а ему квартиру оставили родители. Но как только я к нему переехала, сразу вся романтика, все цветы и свидания закончились. Я с утра до вчера на работе, прихожу – он лежит на диване, пишет какие-то сценарии и рассказывает мне, что я не там работаю, слишком мало зарабатываю, что я должна то, должна это, и еще – что я то на него давлю, то нарушаю его границы. Начались приступы пьяной агрессии, пока только вербальной. В октябре я от него уехала, он пришел с цветами, на коленях просил прощения – он всегда после ссоры так унижался, мне это было удивительно.
В ноябре у него появилась работа – два дня съемок в Петербурге, которые он должен был организовать. Второй день совпал с его днем рождения, она приехала к нему в Петербург, но все опять закончилось безобразной ссорой, причем на людях.
– На следующей неделе он трижды приезжал ко мне просить прощения, каждый раз пьяный, и каждый разговор скатывался на то, что – да, я, конечно, виноват, но ты же спровоцировала. Он доставал меня, бесконечно писал, на третий раз поклялся, что не скажет больше ни одного грубого слова. И он приехал, все было действительно очень хорошо, а потом заговорили о будущей семье, о детях, и он сказал, что он и о себе-то не может позаботиться, какие уж тут дети. Но если мне так надо, то ради меня он может даже найти работу. Я сказала, что ради меня ничего не надо, что либо ты взрослый мужик, либо не трать мое время. И тут он ударил меня по щеке.
Инна попыталась выставить Александра, но как только она вышла в коридор открыть дверь, он начал ее избивать.
– Передо мной вдруг оказался как бы другой человек. Он бил меня так, что я отлетала и падала, он подбегал и продолжал мня избивать, брал меня за волосы и бил головой об пол, о стены, бил меня ногами по животу, я бегала по квартире и не знала, куда спрятаться. Вот я лежу на полу, а он размахнулся и ударился пальцем об угол, заорал – ты мне палец сломала! – и с новым остервенением продолжил бить. Я выскочила из квартиры, пока открывала дверь, меня настиг удар в затылок, я полетела через порог в тамбур, потом все-таки сбежала в подъезд, он и там меня бил. Соседка, у которой залаяла собака, подошла и увидела все это в глазок, но у нее маленькие дети, она побоялась выйти. Видимо, на какое-то время я потеряла сознание, последнее, что я помню – как он бьет меня головой о кафель, а потом я стою в подъезде одна. Когда он меня избивал, он орал, что убьет, и мне правда было страшно, что меня убивают.
"От этих отношений я вопреки ожиданиям получила не семью, детей и пасторально-нежную историю любви, а закрытую черепно-мозговую травму, сотрясение мозга, множественные ушибы и гематомы (лица, головы, верхних и нижних конечностей и грудной клетки), тупую травму живота, ушибы правой и левой надорбитальных костей, ушиб правого глаза, нарушение функции яичников, астено-невротический синдром, ушиб шейного отдела позвоночника… (он левша, и бил меня соответственно справа с такой силой и так много раз, что шейные позвонки "поехали" влево) …" – пишет Инна Коляда. Врачи признали, что ей нанесен вред средней тяжести, но, по ее словам, в полиции как будто не хотят этого видеть – уголовного дела до сих пор нет.
В конце прошлого года вышла книга Любавы Малышевой "Фемицид". Малышева ведет статистику гибели женщин от рук сожителей, мужей, отчимов, знакомых и незнакомых мужчин с 2019 года. Причем она учитывает только те случаи убийств женщин, которые попадают в новости, то есть далеко не все. По ее данным, в 2019 году российские новостные источники сообщили об убийстве 1759 женщин, в 2020 году – 1684, в 2021 году – 1263. За первые 10 дней 2022 года она насчитала уже 33 женские смерти. По ее данным, в демократических странах всего несколько несколько случаев фемицида в год.
– Может, это связано с тем, что в России вообще очень низка цена человеческой жизни?
– Конечно. Потому что в России правда плохая жизнь – нет прав человека, нет перспектив, диктатура, репрессии – ну, за что такую жизнь ценить? А представьте себе Норвегию, там уровень фемицида очень низкий, где-то 9 убийств в год, и то большая часть в семьях эмигрантов. А у нас фемицид запредельный, в неограниченных количествах, который невозможно посчитать. У нас женщин убивают в принципе до того, как они смогут заявить о своей идентичности, они у нас сексуально неразвиты, общество сексуально невежественно. Поэтому не стоит переносить к нам западный опыт борьбы с этим явлением безо всякой оглядки на почву, куда это зерно падает. И некоторые проблемы для нас смешны – если женщина убита, то все равно, как ее называть, с феминитивом или без феминитива, об этом можно рассуждать в странах, где достигнуто право на жизнь, а не у нас, где нет почти никакого феминизма, никакой борьбы за права женщин.
Малышева говорит, что ее данные собраны только по новостям, а многие эксперты считают, что на самом деле в Росси убивают около 5 тысяч женщин в год. За каждым именем, внесенным в таблицу Любавы Малышевой, – трагедия. Исследовательница не только в одиночку собрала огромную базу по преступлениям против женщин – в ее книге можно найти подробную классификацию: кто, как и по каким причинам убивает своих подруг и знакомых. Она пишет о том, как, по ее мнению, нельзя писать о таких преступлениях, чтобы не спровоцировать новых вспышек агрессии и новых трагедий, а также о том, что в большинстве случаев предшествует убийствам. Возможно, если бы жертвы убийств прочли такую книгу, они бы узнали в поведении своих мужей или возлюбленных признаки надвигающейся опасности и нашли в себе силы порвать отношения, угрожавшие их жизни.