Обзор абхазской прессы
«Опускаю пока упреки в том, что правоохранительные органы играют на стороне власти, не выдерживая принципа нейтральности. Сейчас важнее разобраться с тем, когда закон, наконец, начнет работать, не обращая внимания на извечный вопрос, почему надо начинать с моего родственника, однопартийца и так далее. Этот регулярно задаваемый вопрос уже привел страну к беззаконию, которое явно расшатывает устои государства. «Активное участие в раскачивании автобуса» тянет на хулиганство, поэтому можно просто оштрафовать и отпустить арестованных. Но противоборствующие стороны должны подписать обязательство о том, что с этого момента извечный вопрос, почему надо начинать с моего родственника и т.д., уходит в прошлое и никогда больше не помешает законным действиям органов правопорядка».
Она отметила, что небольшая комиссия из компетентных юристов и уважаемых членов общества должна в краткие сроки составить подобное обязательство и список тех, чья подпись под ним будет гарантировать реальное исполнение.
* * *
Политик, блогер Тенгиз Джопуа написал на своей странице в Facebook, что абхазская власть использует закон как инструмент политической борьбы. Он подчеркнул, что разговоры о том, что власть в своих действиях руководствуется интересами укрепления законности в государстве, – «жалкая попытка оправдаться и скрыть истинное желание хоть как-то усилить свою легитимность и ослабить политических оппонентов». По его словам, повышение легитимности осуществляется не за счет решения социально-экономических проблем общества, а за счет демонстрации насилия и попытки вселить страх в сердца людей.
«Во всем остальном отношение к закону у власти зависит от личных интересов групп из ее окружения и настроения ключевых личностей. Это не путь решения проблем. Даже если руководствоваться благими целями укрепления институтов государства, путь репрессии для абхазской власти будет скоротечен. Во-первых, не та социальная среда, чтобы махать дубинками налево и направо и сидеть потом безнаказанно, во-вторых, этот путь требует огромных «силовых ресурсов», которые все время надо наращивать. В-третьих, в политической борьбе у власти, как, впрочем, и у оппозиции, нет союзников в лице общества. Обе стороны испытывают колоссальный дефицит электорального доверия, но статус «жертвы», которым власть наделяет оппозицию, может подтолкнуть абхазский народ к поддержке последних. И, в-четвертых, как не крути, очень цинично обвинять других в преступлениях, которых ты сам совершил в прошлом и ушел от ответственности».
Тенгиз Джопуа заметил, что преступления такого рода срока давности не имеют и вопрос возбуждения уголовного дела актуален будет еще долго.
«Демонстрируемая нам политика – результат недальновидности власти и наличия искаженного понимания собственного народа, кульминацией которой будет кровь и ответные репрессии, в разы превосходящие эти», – заключил политик.
* * *
Общественный деятель, инициатор принятия закона о декларировании доходов госчиновниками Астамур Какалия на своей странице в Facebook написал, что он не согласен с бытующим мнением о том, что у абхазов особый менталитет и то, что подходит сингапурцам или немцам, абхазам не подойдет.
«Нашим коррупционерам отлично подходят немецкие машины, и часто именно за б/у машины они и совершают должностные преступления и распродают госсобственность под видом «приватизации», да и по-другому «осваивают» бюджет. То есть машины их нашему менталитету подходят, костюмы подходят, компьютеры подходят, а вот закон о декларировании имущества своего и членов семьи не подходит! Наши коррупционеры ничем не отличаются внешне от новозеландских или сингапурских. Внешне ничем – на фото даже не отличите, и машины те, и одежда и довольные собой. Западному коррупционеру хватает здравого смысла не говорить глупостей о том, что отчетность чиновников перед законом за личные активы – «это ерунда». А еще одно – совсем забыл: наши умеют врать на абхазском и хвалить друг друга – вот это ключевое отличие», – написал Астамур Какалия.
Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия