Скромное альтер эго Нового года

Ведь обычный Новый год — он для бури, фейерверков, петард, обжираловки. Старый — его оборотная сторона. Все в нем ровно наоборот, даже салат оливье необязателен. А вот посидеть с бокалом шампанского и поразмышлять о том-сем...

Так бывают непохожи друг на друга близнецы. И в нашем сегодняшнем празднике мало блеска, он ныне не в моде, о нем вспоминают в последний момент. Даже телевизор в старый Новый год кормит остатками с барского стола — повторением неувиденных, пропитых в новогодье «огоньков» и музыкальных передач. И гимн старому Новому году — песня «Я закопал шампанское под снегопад в саду...», исполненная когда-то Александром Абдуловым, — звучит все реже. Тоже перестала быть модной.

А хорошая была песня. У Вознесенского, на чьи стихи она написана Игорем Николаевым в 1987-м, 35 лет назад, вообще был особый дар — выхватывать из картины мира невероятно важные детали. Ну разве не проще охладить шампанское в холодильнике, зачем зарывать его в сугроб? Но поди ж ты — ведь такое, из сугроба, покажется вкусней. И пройдут годы, а эти мгновение поиска, хлопья снега в синем, распахнутом в ночь створе двери, окажутся едва ли не самым главным воспоминанием.

Все в нем не так, как в старшем брате. Уже чуть длиннее стал день и чуть короче ночь. Уже отливает золотом солнечный диск, затканный облаками, и его лучи чуть-чуть, но теплее — ровно настолько, чтобы заставить сосульки плакать даже в мороз. И еще холодно, и зима кажется бесконечной, но на самом деле он — на две недели ближе к весне. И от одной мысли об этом становится теплее.

Волшебная ночь — прошла. Но до следующей еще полно времени. Тихий брат самого шумного праздника в году позволяет исправить его ошибки: позвонить тем, кого забыли поздравить, например. Может быть, это вообще повод для понимания едва ли не главной жизненной истины — что исправлять ошибки никогда не поздно. Ни-ког-да.